— Йо-од? — он споткнулся на незнакомом слове.

— Скажешь, настойка для заживления ран. Коричневая, вонючая жидкость в склянке. Скажи, для меня. Что я, мол, в этих снадобьях разбираюсь. Скорее всего, это будет настойка на дубовой коре. Дай ему за это не песком, а серебром. И вот еще что, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Ты идешь туда не просто как покупатель. Ты идешь как разведчик. Слушай. Смотри. Кто что говорит про нас? Не следят ли за тобой? Запомни каждое косое слово, каждый подозрительный взгляд. Нам нужно знать, что о нас думают.

Игнат молча ссыпал золото в кожаный кисет, спрятал его за пазуху.

— Будет исполнено, командир.

Он ушел на рассвете, а я остался, ощущая себя полководцем, отправившим своего лучшего воина в тыл врага.

Два дня его отсутствия тянулись мучительно долго. Мы продолжали работать, рубить сруб, мыть золото, но в воздухе висело напряжение. Каждый шорох в лесу заставлял вздрагивать. Наконец, на исходе второго дня, на тропе показалась его фигура. Он был не один. За ним, нагруженные мешками, шли двое рослых мужиков.

Я встретил его у края поляны, жестом остановив остальных.

— Пополнение? — спросил я, кивком указывая на незнакомцев.

— Так точно, — отрапортовал Игнат. — Встретил в кабаке. Навел справки. Косяков нет, в пьянстве и шулерстве не замечены. Один, тот что рыжий, — Егор, бывший егерь, списан по ранению. Другой, чернявый, — Михей, из беглых крепостных, мужик молчаливый и сильный. Работали вместе в одной артели, от хозяина ушли. Без долгов. Просятся к нам.

Я подошел к ним. Они стояли, понурив головы, как на суде. От них пахло потом и дорогой.

— Зачем пришли? — спросил я прямо.

— Правды искать, господин начальник, — хрипло ответил рыжий Егор. — Слыхали мы, у вас тут не по-зверски, а по-людски с работным человеком обходятся. Честный труд. А мы работать умеем.

Я долго смотрел им в глаза, пытаясь разглядеть ложь. Но видел лишь усталость и отчаянную надежду.

— И откуда слыхали такое? — Спросил я.

— В поселке всякое говорят. Кто байками считает, а кто вымыслами. А мы вот понадеялись, что взаправду все это, вот и просимся к вам.

— А откуда ноги растут у разговоров таких? — Продолжил допытываться я.

— Как я понял, — говорил Егор, — соглядатай был тут. И не раз. Издалека наблюдают за вами…

— Хреново… Ладно, — сказал я. — Оставайтесь. Но порядки у нас строгие. Вечер вам на отдых, а завтра — в общую работу.

Они просияли. Игнат проводил их к навесу, а сам вернулся ко мне.

— Докладывай, — приказал я, когда мы остались одни.

Он кивнул на тяжелый мешок с провизией и сверток с инструментами у навеса, а сам протянул мне маленькую, темную склянку, туго заткнутую пробкой. Йод. Отлично.