Он выскочил из-за нашего укрытия, как медведь из берлоги. В его руках был не нож, а короткий, тяжелый топор, который он всегда держал у своей лавки. Те, кто был ближе всего к нам, ошалело обернулись на выросшую из темноты фигуру. Они не успели даже поднять свое оружие.

Первый удар топора был коротким, страшным. Я услышал глухой, влажный звук, и один из нападавших рухнул на землю. Игнат не остановился. Он двигался с невероятной, звериной грацией, его топор мелькал в свете факелов, как смертоносный маятник. Он не рубил сплеча. Он бил коротко, точно, вкладывая в каждый удар всю свою солдатскую ярость. В ключицу, в плечо, в колено. Он не убивал. Он калечил, превращая нападающих в вопящие, беспомощные куски мяса.

Я выскочил за ним. Моей целью был не бой. Моей целью был «язык». Я увидел одного, отставшего от основной группы. Он в ужасе смотрел на Игната, который только что сломал руку его подельнику, и пятился назад, спотыкаясь о корни.

Я рванулся к нему. Он заметил меня в последний момент, выставил вперед ржавый тесак. Я не стал с ним фехтовать. Я просто влетел в него всем своим весом, как таран. Удар пришелся в грудь. Мы оба покатились по земле. Я оказался сверху. Он попытался ударить меня, но я перехватил его руку, вывернул ее и с хрустом впечатал его лицом в прелую листву. Он задергался, захрипел. Я надавил коленом на шею, лишая его возможности дышать.

— Тихо, — прошипел я ему в самое ухо. — Будешь жить. Если будешь умницей.

Он затих, судорожно глотая воздух.

Все было кончено за пару минут. Те, кто мог бежать, уже скрылись в лесу, и их удаляющиеся крики были лучшей музыкой для моих ушей. На тропе и вокруг нее остались лежать человек пять или шесть. Кто-то стонал в ямах, кто-то замолчал навсегда. Игнат стоял посреди этого побоища, тяжело дыша, и с его топора на землю капало что-то темное.

В этот момент со стороны дома раздался выстрел. Один. Потом второй.

— Черт! — выругался я. — Прорвались!

Мы бросились к дому. Мой пленник, которого я тащил за шиворот, спотыкался и скулил.

Когда мы выбежали на поляну, все уже было тихо. У крыльца лежали два тела. Рядом с ними стоял Елизар с дымящимся ружьем. Егор и Михей держали на прицеле еще одного, прижатого к стене сруба. Это были те, кто обошел наши ловушки или кому просто повезло. Они выскочили на поляну, но тут их встретил наш маленький гарнизон.

— Все, командир, — доложил Елизар, перезаряжая ружье. — Эти двое сунулись первыми. Остальные, как услышали выстрелы, дали деру.

Я обвел взглядом поляну. Мои артельщики, бледные, но решительные, стояли с топорами и кирками наготове. Петруха, опираясь на свою палку, держал в руке тяжелый тесак. Даже Степан сжимал в руке кочергу, и вид у него был самый воинственный.