— Тут есть какая-то станция, которая производит чай?
— В углу металлический прибор, видите? Открываете краник и наливаете себе чай, — все так же безукоризненно вежливо напутствовала меня девушка. Возможно, она подумала, что я просто выжил из ума.
Я послушно взял поднос, налил себе чаю и начал есть блин с какой-то моцареллой. Я уж было подумал, что это рыба такая заморская, а оказалось — сыр. Вкусно, ничего не скажешь. Гораздо вкуснее еды в столовой университета. Ну что ж, мое начало пребывания в новом мире — не такое уж и плохое. Посмотрим, что будет дальше. Что-то сахара в чае маловато, пойду возьму себе еще. Полюбил я сладкое в последнее время.
Я хотел подняться со стула, но у меня в глазах вдруг потемнело, и затылок пронзила резкая боль. Я открыл глаза.
* * *
Никакого блина с сыром моцарелла, кафе да и вообще парка Горького вокруг меня не было. Я лежал на полу в своей комнате в общежитии и снова находился в теле Матвея Ремизова, которому недавно исполнилось двадцать лет. Рядом на кровати храпел мой сосед Валька. А больно мне стало, потому что, дернувшись, я случайно свалился с кровати. Как и в своем предыдущем сне, я был в теле другого человека, на этот раз — старого профессора Игоря Михайловича, прыгнувшего в 2024 год.
Глава 21
В темноте на соседней кровати зашевелилось одеяло. Валька включил свет, отчаянно зевая, слез с кровати, помог мне подняться и спросил:
— Чего там у тебя? Опять кошмары снились?
— Да руку отлежал, вот и грохнулся, — придумал я на ходу. — Извини.
— Да мне то что, — добродушно усмехнулся товарищ, — это ты уже которую ночь бормочешь. Что у тебя случилось, вываливай.
— Знаешь что, — решил я сказать честно, — я тебе, может быть, все расскажу, но позже, хорошо?
— Ну как знаешь, — пожал плечами Валька. Сунув ноги в шлепанцы, он потянулся, протопал к двери, где стояло ведро с кипяченой водой и набрал себе кружку. — Мог бы и рассказать лучшему другу. А я тебя по ночам иногда даже слушаю. Ты всякие интересные вещи рассказываешь. Боевик, что ли, какой-то смотрел? Давай вместе сходим, тыщу лет вместе никуда не выбирались с ребятами. То ящики таскаем, то в общаге выпиваем. Надоело одно и то же. Кстати, пока не очень холодно, можем шашлыки пожарить на природе.
Внезапно мне на ум пришла кое-какая мысль.
— Слушай! — я присел на краешек кровати и по-серьезному посмотрел на Вальку. — Ты только не подумай, что я — того! Я просто хотел спросить: а что именно я рассказываю?
— В смысле?
— Ну, что я говорю?
Валька наморщил лоб и пригладил взлохмаченные со сна волосы.
— Что-то вроде: «Пацаны, вы совсем обалдели? Уберите зеркала! Ничего не вижу! Тормоз! Тормоз!». Больше я особо ничего не запомнил. Ты кого-то тормозом обзывал, что ли?