И еще раз пожав нам всем руки, он ушел. А я так и остался стоять, как вкопанный.
Теперь уже никаких сомнений не могло быть. Этот спокойный голос с хрипотцой я хорошо знал и каждый день на протяжении многих лет. Он и ругал, и хвалил меня, и давал много раз дельные советы. Правда, сейчас он стал немного ниже, и слышу я его реже — пару раз в неделю. И у меня точно такие же карие глаза, только немного с другим разрезом. И волосы у меня светлее и чуть-чуть вьются. Эти худые, но очень сильные руки много раз подбрасывали меня в воздух, когда я был маленьким. А на этих плечах, которые теперь уже слегка раздались, я много раз катался в детстве. Только он меня знать не мог — в его мире я не то что не родился, а даже не еще не был запланирован. Михаил еще года четыре будет учиться в институте, потом пойдет на работу. Потом они с мамой поженятся. И только спустя почти десять лет появлюсь на свете я, Алексей Михайлович.
Только что я пожал руку своему молодому отцу, недавно отслужившему в армии. А пять минут назад он спас меня от серьезных неприятностей. И еще я был совершенно точно уверен, что девушка со светлыми кудрявыми волосами, которую он сегодня целовал у метро, была моей будущей мамой, дождавшейся своего любимого из армии.
* * *
Всю дорогу домой — и в метро, и пока шел от «Домодедовской» до дома — я шел, изо всех сил стараясь прикрыть перемазанную кровью голову. Зачесал рукой набок волосы, поднял воротник куртки. Вроде незаметно. По меньшей мере, никто не оборачивался. Только у самого порога кто-то из ребят, взглянув на меня, понимающе усмехнулся. Видимо, тоже доводилось возвращаться с синяками.
Вернувшись в общежитие, я первым делом подошел к умывальнику в комнате и внимательно рассмотрел в зеркало свое покореженное кастетом ухо. Кровь уже не шла. Я умылся и осмотрел рану еще раз: вроде ничего серьезного, даже зашивать не нужно. До свадьбы заживет. Валька тем временем уже вернулся из гостей и, загадочно улыбаясь, лежал на кровати под одеялом, слушая какую-то музыку в наушниках. По его довольной физиономии я понял, что просмотр «Греческой смоковницы» прошел более чем успешно. Ленька ушел к себе в комнату, по уже сложившейся традиции стрельнув у нас банку с «индюшкой». Я на всякий случай замотал голову бинтом, найденным в закромах шкафа: мало ли, ночью пойдет кровь. Кастелянше, конечно же, совершенно наплевать, кто и чем разбил мне голову, но за испачканную кровью наволочку мне может попасть от нее по первое число.
Глава 13
— Ремизов, что Вы читаете? — прошелестел над ухом тихий, но очень строгий голос, который заставил меня вздрогнуть.