— И кушай, кушай хорошо! — и, подняв тяжеленную корзинку с едой, которая, видимо, предназначалась для страдающего анорексией семидесятикилограммового Ванечки, вразвалочку направилась к автобусу. Мне даже стало ее немного жаль. Что ж, будем надеяться, что пионер не умрет с голоду без бабушкиной провизии. По меньшей мере, о таких случаях Валька мне не рассказывал. Надо будет перед сном его еще раз подробнее расспросить.

Я подавил смех и принялся вместе с Валькой наблюдать за вновь прибывшей ребятней — человек сто, не меньше. В основном это были подростки — ребятня лет двенадцати-четырнадцати, хотя был и целый автобус младших школьников. Была и парочка парней постарше, по виду — десятиклассники, которые ростом и даже комплекцией не уступали нам с Валькой. Они прибыли без родителей, держались солидно и степенно, будто всем своим видом показывая, что они тут сами по себе. Карманы у всех слегка оттопыривались. Там, как я понял, были сигареты. Так, а курение-то в лагере строго запрещено! Я обеспокоенно подумал: как бы нас с Валькой не запрягли их отбирать и читать этим длинноволосым басящим акселератам ликбез про каплю никотина и лошадь. Как бы не нарваться в ответ на драку! Ладно, будь что будет, надеюсь, мне дадут отряд ребят поменьше, и максимум, что придется делать — это разнимать дерущихся во время тихого часа подушками первоклассников и проверять, помыли ли они руки перед обедом.

Внезапно я приметил присевшего на поребрик худенького темноволосого паренька лет двенадцати, который расстроенно пытался оттереть надпись с чемодана. Паренек выглядел явно удрученно.

— Ты чего? — полюбопытствовал я.

Парнишка быстро, как волчонок, глянул на меня снизу вверх и, видимо, решив, что не стоит откровенничать с незнакомцем, даже если это и вожатый, хмуро ответил:

— Ничего.

— Да дай посмотрю, — я осторожно взял из рук парнишки чемодан. На чемодане был приклеен листок бумаги, на котором было написано: «Сережа Корольков». Ниже красовалась размашисто написанная красной ручкой надпись: «Уборщик туалетов».

Подавив улыбку, я сказал парню:

— Не переживай, сейчас все отчистим. Айда со мной.

— Куда? — насторожился паренек.

— Не бойся, потопали. Я вожатый лагеря. Матвей меня зовут.

— Я никого сдавать не буду! — упрямо сказал честный пионер, очевидно, выросший на историях Гайдара.

— И не надо, — твердо сказал я, — я тебя не ябедничать зову, а помочь тебе хочу.

Валька остался слушать орущую в мегафон Галю, а я повел паренька в хозкомнату. Проблема — сущий пустяк, я знал, как ему помочь. Кастелянша тетя Люба, которая приехала вместе с нами на автобусе, мирно что-то вязала, перекидывая петли.