— Да, — согласилась Клава. — До двадцати килограмм вроде… Кажется, так. И посылки можно слать только с определенной периодичностью. Каждую неделю сумки принимать не станут.
— А ему самому не показалось странным, — продолжил папа, — что семья, зная о том, что он голодает, вместо того, чтобы собрать нормальную передачу, ограничилась конфетками? Я думаю, родственники обычно стараются напихать как можно больше еды и теплых вещей. Да и друзья сделали бы так же — набили сумку под завязку. Значит, никакой это не родственник и не друг.
Девушка уронила голову на руки, лежащие на столе, и зарыдала.
— Так и знала, что сделать ничего нельзя… Теперь условно-досрочное ему точно не светит…
— Ну-ну, — отец присел рядом и осторожно обнял ее за плечи. — Почему сразу нельзя-то? Не расстраивайся. Мы же тут не лясы точить тебя позвали. Что-нибудь придумаем. Съешь-ка лучше еще пару орешков. Перемелется, мука будет. Эх, не мастер я успокаивать женщин… Была бы моя Оля тут…
Я понял, что дальше бездействовать нельзя. Не хватало еще, чтобы Клава от постоянных рыданий сошла с ума и, как Колька, бродила потом по городу с пустыми стеклянными глазами. Пусть отец посидит пока на кухне с Клавой. А мне нужно делать дело. Я молча поднялся, пошел в комнату, включил компьютер и начал работу.
Глава 17
За всеми хлопотами я и не заметил, как практически зажили мои раны, полученные во время дурацкого падения из окна. Главный врач «Склифа» Николай Васильевич хорошо знал свое дело. Заявился я потом к нему на «Колхозную» лишь раз — снять швы. Больше никаких вопросов о моем таинственном перемещении во времени врач мне не задавал — его, как увлеченного человека, интересовала только медицина и больше ничего.
Тем временем настало первое сентября, и начался учебный год. С одной стороны, я был этому рад — началась движуха, общежитие наполнилось студентами, всегда было с кем поболтать, покурить, попеть песни под гитару… Я ходил на пары, слушал интересные (и не очень лекции), писал конспекты, вновь увиделся со странноватым ученым Игорем Михайловичем, который два года назад случайно попал в двадцать первый век. Тогда чудаковатый профессор чуть не сошел окончательно с ума, когда очутился в современном парке Горького и увидел множество людей, которые разговаривали сами с собой, прижав к уху странные прямоугольники… Но сейчас он, конечно же, напрочь об этом забыл. Историю с симулятором машины времени ученый тоже не помнил. Он все так же бубнил, читая лекции, ругался на ленивых студентов, не желающих учиться, и крошил себе мел на брюки…