— Отлично! — повеселел приятель. — Не знаю, правда, кто такие эти «пяльцы». Скоро смена закончится, сам к ней нагряну с цветочками. Все, давай, я побежал, у нас полдник! Покедова, друг!
* * *
— Ну? — спросил отец, заходя в прихожую со свежей порцией орешков со сгущенкой, приготовленных его женой и — по совместительству — моей будущей мамой. — Разузнал что-то у своего приятеля?
— Порядок! — я хотел было по старой привычке откинуться на спинку хорошего игрового кресла, которое давно стояло в моей современной квартире, но чуть не грохнулся на пол. Подо мной была обычная деревянная табуретка. — Фокин его фамилия.
— Осторожно! — со смехом сказал отец, подставляя руку мне под спину, чтобы я не упал. — Порядок, так порядок! Я почему-то догадывался. Значит, Коля Фокин? Ну тогда, наверное, можно считать, что нам повезло. Возможно, конечно, что это просто совпадение, но я так не думаю.
— В чем? — недоумевающе спросил я.
— А вот сейчас узнаешь! — ответил отец. — Только нам с тобой надо будет в одно место еще наведаться… Там, правда, комаров как грязи… Да и грязи полно. Надо средство от комаров взять! Но должно быть интересно!
Глава 14
— Ну вот, приехали, — сказал отец, когда мы, потягиваясь, вышли из электрички на платформу. — Надеюсь, до вечера мы с тобой успеем обернуться. По идее должны успеть, если сильно засиживаться не будем.
— Может, мы и еще одного нашего приятеля, встретим, Леньку, рыжего такого, — вдруг пришла мне в голову мысль.
— Леньку? Это кто такой? — нахмурив лоб, спросил отец.
— Не помнишь разве? Тот, с которым в парке Горького гуляли, когда с тобой… ну, познакомились, в общем.
— А… — развеселился отец. — Он хиппи, кажется. Забавные они ребята.
— Да, хипповал когда-то и на бардовские фестивали наведывался.
— Как у этого Леньки дела-то, кстати? Тоже женится? — продолжал расспрашивать меня отец. Мне было всегда приятно, что он искренне интересуется моей жизнью.
— О, не! Этот из свободолюбивых. Ему только на гитаре бренчать да у костра сидеть. Отчислили его, Валька рассказывал. Фарцовкой он занялся с приятелем и погорел на этом. Сейчас в Техноложку перевелся, в Ленинграде живет.
— Да уж, дела… — озадаченно сказал отец. — В это дело лучше не лезть, если не уверен. Я вот вообще ни с каким криминалом не связываюсь. Да, забыл совсем спросить, ты где живешь-то?
— В общагу вернулся, уже с концами, до зимней сессии, — ответил я, надевая солнечные очки. Было все еще довольно жарко, и солнце слепило нещадно. Моя разбитая физиономия уже мало-помалу стала заживать — главный врач «Склифа» знал свое дело. — Договорился с вахтершей, она и пустила за шоколадку. Ей, признаться, скучно там, говорит, что уже соскучилась по «охламонам». У нас же что ни день, то происшествие. Мы с Валькой у нее на хорошем счету: не бузим, не напиваемся, мебель не ломаем… Чего бы и не пустить? Миша, ты объясни, что случилось-то? И зачем мы сюда приехали?