Мы с моим двойником и правда были невероятно, умопомрачительно похожи. Настолько похожи, что главный врач Института скорой помощи имени Склифосовского Николай Васильевич Скобелев, с которым мне довелось познакомиться, когда я пытался разыскать Матвея, сразу заподозрил что-то неладное и не до конца поверил в мои россказни о том, что это мой брат-близнец. Помню, что когда я вынужденно раскрыл все карты, рискуя выглядеть сумасшедшим в его глазах и быть отправленным в больницу Кащенко, Николай Васильевич сказал: «Я сразу понял, что тут что-то не так. Не бывает на свете идентично похожих близнецов. Все они, конечно, очень похожи друг на друга, но все равно чем-нибудь да отличаются. У одного родинка есть на щеке, у другого нету. Могут незначительно отличаться разрез глаз, длина носа, пальцев, ширина плеч. Но вы с ним совершенно одинаковы, и это какое-то загадочное и необъяснимое явление, которого я, да и, наверное, вся мировая наука не сможет понять».

Я еще раз перетряхнул рюкзак, обыскав все потаенные карманы, проверил его на предмет наличия второго дна, даже зачем-то вывернул швы. Еще я перетряс все лежавшие в нем вещи. Но никаких результатов мои поиски не дали: тайна армейской жизни Матвея Ремизова так и осталась для меня за семью печатями. Не было нигде ни его военного билета, ни каких-то форменных аксессуаров, ни прочих документов. Дембельского альбома я тоже не обнаружил.

Я даже не знал, в каком звании мой двойник уволился в запас: рядовой, ефрейтор, старшина или кто-то там еще? В званиях я не разбирался. Я не знал, в каких войсках он служил и где, ждал ли кто-то его из армии, была ли у него девушка, невеста… И почему он все-таки дембельнулся на несколько месяцев раньше срока? А может быть, это и не нужно? Надо бы расспросить Вальку, когда он вернется — вдруг он писал мне в расположение воинской части, выпытать адрес и загуглить… Опять я за свое! Где я тут буду гуглить? Тут электричество-то периодически отключают. Вчера в шесть вечера вырубили и включили только сегодня утром перед завтраком. Даже бриться пришлось в полутьме, снова привыкая к жутко неудобному станку и взбиванию мыльной пены помазком. Хорошо, что предусмотрительный Матвей кинул в рюкзак пару пачек лейкопластыря. Наверное, знал, что неуклюжий и избалованный комфортом зумер из двухтысячных, который будет его временно заменять, обязательно порежется.

Я оставил все попытки пролить хоть малейший свет на этот период жизни своего двойника и вновь обратился к любопытной находке. Я еще раз осмотрел ее. Это был ноутбук — моноблочный портативный компьютер со встроенным ЭЛТ (черно-зелёным) монитором. Точно такой же монитор был на домашнем компьютере моего отца, с которым мы вместе воплощали в жизнь идею Матвея по разработке симулятора времени. Да уж, это, конечно, не ультрасовременный семнадцатидюймовый ЖК-дисплей в великолепном разрешении, который был у меня дома. И среда разработки, конечно, не такая удобная, и язык непривычный. Помню, мне пришлось тогда потратить немало времени, чтобы привыкнуть писать код без подсветки и подсказок. Но ничего, справился. Значит, справлюсь и в этот раз. Пока еще смутно, не очень отчетливо, но я, кажется, начал догадываться, что мое загадочное превращение из зумера-программиста в вожатого пионерского лагеря восьмидесятых как-то связано с моими навыками разработчика. И компьютер в моем рюкзаке оказался совсем не случайно.