— А чего мы тогда к Клаве идем?

— Ну сестра — это не отец все-таки, она, по меньшей мере, с кулаками не кинется… И ты знаешь, она какая-то у них особенная, вещь в себе, если можно так сказать. Все время на какой-то своей волне, ее мало что интересует, кроме того, что к ней имеет прямое отношение. Так что думаю, она, несмотря на все свои странности, в этой семье — единственная кто может с холодной головой обо всем этом говорить…

— Так может, подождали бы, пока этот фестиваль закончился? — предложил я, понимая, однако, что предложение — весьма запоздалое.

— Не наш случай, — отмахнулся отец. — Ждать у моря погоды смысла нет. У Клавы семь пятниц на неделе. Она сегодня на фестивале самодеятельной песни, завтра может на севера куда-нибудь на заработки сорваться или вообще снова в Ленинград «на собаках» поехать… Так что надо ковать железо, не отходя от кассы, то есть пока горячо, сечешь?

— О-кей, — согласился я. — Секу.

— Ну вот и славно! Понятливый ты, это хорошо. Кажется, пришли, — сказал отец и внимательно оглядел себя, а потом — и меня. — Елки-палки, всего метров двести от станции отошли, а ты уже клеща, кажется, поймал, хорошо, что не на кожу, — и он аккуратно стряхнул с моего плеча опасное насекомое. — Так, надо бы и мне себя осмотреть… Бр-р, не хотелось бы такой сюрприз домой привезти.

Вскоре мы дошли до небольшого красивого озера, на берегу которого раскинулся палаточный лагерь. То тут, то там сновали бородатые мужчины, которые ставили палатки, забивали колышки и рубили дрова. Женщины суетились возле полевой кухни. Была и несколько ребят школьного возраста — наверное, просто приехали за компанию с родителями. Они гоняли мяч недалеко от палаток.

— Рома! Антон! — раздался из палатки женский голос. — Хватит прохлаждаться. За хворостом идите, пока отец вам палатку ставит!

Из палатки высунулась приятная молодая женщина, которая качала у груди совсем крохотную малышку. Все ясно — это, наверное семья заядлых бардов, которые готовы ехать на любой слет, совершенно не беспокоясь из-за трудностей походного быта. Их дети, наверное, на гитаре играть учатся раньше, чем читать.

— Пойдем-ка у этой дамы спросим, — предложил мне отец. — Авось и знает что! Тут человек двести собралось, если не больше.

— Она, наверное, с другими женщинами вместе обед готовит, — предположил я.

— Клава? готовит? Да брось ты! — ухмыльнулся отец. — Она даже не знает, как консервная банка открывается. Клава отродясь не готовила, для них с Колькой и Кириллом все Кира Кузьминична делала. Да и не того склада характера Клава, ее к плите не загонишь. Готов поспорить, что она сейчас вместе с мужиками дрова колет или что-то типа того. А вечером будет озеро на спор переплывать. Здравствуйте! — обратился он к женщине.