Еще заботливая девчонка, понимая, что мне еще несколько дней жить в общаге одному, дала мне батон хорошей колбасы и банку зеленого горошка. Друг будущего мужа все-таки и свидетель на свадьбе, как не позаботиться? Это было очень кстати, так как работы у меня сейчас не было, и не было, соответственно, и денег: магазинчик, где мы когда-то с Валькой подрабатывали, закрылся. Управляющий Арсен таки спалился на каких-то махинациях и, не дожидаясь ареста, быстро свинтил из Москвы вместе со всем своим большим семейством. Жаль, когда-то меня эта подработка очень выручала. Поэтому я был очень рад провианту, презентованному бедному безработному студенту Валькиной невестой.

На стипендию тоже рассчитывать особо не приходилось — учебный год еще не начался. А за отработанные пол смены в лагере мне, скорее всего, ничего не заплатят — не доработал же. Может, кому-то покажется удивительным, что я так жду стипендию, но в те времена, куда я попал, она была вполне приличная — целых сорок рублей. Учитывая тот факт, что большинство работающих советских граждан получали около ста двадцати, деньги были очень даже приличные. Некоторые студенты из бедных семей умудрялись не только жить на эти деньги, но даже отправляли домой ежемесячно рублей по десять или пятнадцать — хоть какая-то поддержка больной матери или отцу.

Я взял из холодильника яйца, которые купил еще позавчера, и приготовил себе яичницу с колбасой и зеленым горошком. Наслаждаясь тишиной, я запивал свой нехитрый завтрак растворимым кофе и думал о том, что мне только что приснилось.

Сомнений никаких не было. Паренек, в тело которого я попал во сне, был Колей Фокиным, а на заседании, которое я видел, ему выносился приговор.

Я, конечно, ни разу не юрист, но сразу понял, что вопросы судья задавала ему крайне некорректные. «Вы спрятали тело девочки после того, как убили ее?» — это все равно, что спросить: «Вы перестали пить коньяк по утрам?». Адвокат, видимо, тоже не блистал профессионализмом, раз не сумел отмазать подзащитного. А еще я, то есть Коля, очень странно себя вел.

Внезапно я аж подпрыгнул и чуть не облился кофе. Мне пришла в голову догадка. А что, если кто-то специально хотел, чтобы ни в чем не повинного пацана засадили в тюрьму? А еще какие-то странные конфеты… Откуда они взялись на зоне и в следственном изоляторе, если ни родители, ни Клава их Коле не передавали?

Тут я вспомнил страшилку, которой всегда меня пугала мама. Я появился на свет только спустя много лет после того, как она вышла замуж за папу. Естественно, родители тряслись надо мной и всячески оберегали: в школу возили на машине чуть ли не до десятого класса, одного во двор не отпускали. Даже в лагерь летом мама отдавала меня крайне не охотно. А еще она очень любила рассказывать всякие страшилки на тему того, как кто-то ворует детей. Действовала она, конечно, из самых добрых побуждений, только вот мне после некоторых ее рассказов приходилось ночью включать ночник, чтобы спать было не так страшно.