Для спуска обелиска на поверхность Панеконта была изготовлена специальная транспортная клеть, которую с помещенным в нее подарком должны были доставить с орбиты три шаттла. Встречать обременительный подарок прибыл один из ближайших соратников короля Абдельмаджида, министр иностранных дел Саид аль-Мустафи. С американской стороны на церемонии передачи обелиска присутствовал сенатор Эдвард Джейкобс, которому через несколько дней вместе с послом Соединенных Миров полагалось открывать этот самый обелиск, уже установленный на предназначенном для него месте.

В связи с ответственным мероприятием, а также прибытием высокопоставленных лиц двух государств спецслужбы прочесали весь терминал сверху донизу. В назначенный час все сотрудники терминала находились на своих местах, старательно изображая служебное рвение. Возле разгрузочного шлюза столпились журналисты, собираясь запечатлеть исторический момент, когда американский обелиск будет подан через шлюз в трюм орбитальной станции. На решетчатом пандусе у противоположной стены ангара в окружении телохранителей и чиновников рангом пониже стояли аль-Мустафи и Джейкобс, наблюдая за суетой персонала станции.

Один из охранников внешнего оцепления в дальнем коридоре, полуобернувшись, наблюдал, как тяжелый черный памятник медленно вползает в распахнутые грузовые ворота. Во имя Аллаха, до чего же уродливая штука — огромный каменный штык, косо срезанный с одного конца. Впрочем, могло быть и хуже — ходили слухи, что сначала хотели прислать памятник, изображающий бабу с факелом в руке. Это в правоверную-то страну, строго чтущую завет Пророка не изображать людей и животных! И ладно бы это был воин с саблей или плазмометом, а то — баба с факелом. Что за идиоты!..

— Эй, парень!

Гвардеец чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он резко развернулся, ткнув разрядником в пузо огромному светловолосому ремонтнику в замызганном комбинезоне. Да как этот кяфир смеет шляться по коридорам, когда всем сотрудникам терминала, не задействованным непосредственно в погрузке обелиска, было строго-настрого велено сидеть в своих кубриках и носа не высовывать наружу⁈

Однако трехэтажная брань, которую он собирался излить на голову проклятого неверного, мгновенно замерзла у него на языке, когда он увидел то, что бережно сжимал в руках ремонтник.

Это был неровный брусок зеленоватого материала, изготовленный словно бы из змеиной кожи. Между пальцев светловолосого на поверхности бруска виднелась латинская маркировка, до боли знакомая любому мужчине, служившему в армии. В боковую поверхность бруска был вкручен металлический патрон с поблескивающим светодиодом.