— Это неважно. Я действительно не знал уязвимых мест этого конкретного чудовища. Однако хотя природа Галактики бесконечно разнообразна, она подчиняется одним и тем же весьма строгим физическим и биологическим законам. Жизненно важные органы и основные нервные центры обычно защищены лучше всего, и если у зверя небольшая голова, но массивный костяной нагрудник, это говорит о многом. Кроме того, у животного не может быть идеальной защиты, это противоречит теории эволюции — иначе идеально защищенный вид в отсутствие естественных врагов неимоверно расплодится и задушит сам себя. Стало быть, бить надо именно в то место, которое лучше всего защищено, однако необходимо обнаружить в нем какую-нибудь уязвимость. У данного зверя это явно сочленение двух костяных пластин — видите? Пуля, возможно, не пробьет толстый нагрудник, однако соединение костяной ткани всегда слабее самой ткани, и пуля вполне может его проломить. Тем более тяжелая пуля из золота.

— А вы опасный человек, мистер Сименс, — монарх приподнял уголки губ, обозначая улыбку. — Полбеды, что вы умны и обладаете аналитическим складом мышления. Главное, что вы умеете мгновенно использовать плоды своих размышлений. Это очень ценное умение. А самое важное, ваша рука тверда, когда вы сжимаете оружие.

— Я опасен только для врагов, Ваше Величество. — Сименс почтительно поклонился. — Для друзей я, напротив, могу служить надежной защитой.

— Метите в начальники моей службы безопасности? — Король уже откровенно расхохотался. — Я с большим удовольствием взял бы вас, но старина Адиль меня вполне устраивает. По правде говоря, в полной безопасности я чувствовал себя только дважды в жизни — в кампусе, когда учился на Беовульфе, и после того, как Адиль Азулай стал начальником моей службы безопасности. Сожалею, дружище.

Склонившись в низком поклоне, к ним приблизился королевский телохранитель. В руках у него был серебряный поднос, в центре которого перекатывался сплющенный окровавленный кусочек желтоватого металла.

— Вот этой пулей вы убили навуходоносорога, мистер Сименс, — заявил Абдельмаджид. — На деньги, вырученные за эту пулю, многие из ваших соотечественников могут жить полгода. Впрочем, вы способны проиграть такую сумму за один вечер, так что едва ли способны это оценить. Тем не менее я дарю ее вам в память о сегодняшнем дне.

— Спасибо, Ваше Величество. Разумеется, я не собираюсь продавать эту пулю и уж тем более проигрывать ее в казино. — Джебедайя поклонился.

— Что ж! Вы славно развлекли меня сегодня, мистер Сименс. Скажу вам по секрету, меня окружают тупицы и лизоблюды. Либо умные трусы, которые боятся меня настолько, что поневоле превращаются в тупиц и лизоблюдов. Вы вежливо и почтительно, но без ненужного подобострастия говорите мне то, что хотите сказать, не больше и не меньше. В наши дни это чрезвычайно редкостное умение. Я не хочу отпускать вас сегодня; что скажете?