Лифт двигался очень долго. Родим даже не подозревал, что секретная политическая тюрьма «Аламута» расположена так глубоко под дворцом. Это подтверждало его худшие опасения — его явно не переводили в другую камеру и не транспортировали в помещение для ритуального отсечения головы. Его везли на поверхность.
Песца вывели из лифта, провели по нескольким длинным коридорам и лестницам, передали другим охранникам и посадили в другой лифт. Да, пожалуй, побег из этой тюрьмы действительно был делом безнадежным — даже вырвавшись из камеры, заключенный неизбежно заблудился бы в хитросплетениях подземных катакомб и рано или поздно был бы зажат взводом плазмометчиков в одном из темных тупиков. Очередная четверка сопровождающих была одета в форму личной королевской гвардии, так что сомнений у Родима больше не оставалось. Он — просто разменная пешка в игре крупных мировых держав. Что ж, эфенди Рашад, хорошо. Поиграем в эти игры. Вы опытный шахматист и обязаны знать, что пешка, достигшая последней вражеской диагонали, превращается в ферзя.
Его еще дважды передавали с рук на руки. Коридоры, в конце каждого из которых приходилось преодолевать мощные затворные ворота, напоминавшие двери бункера, становились все шире и роскошнее. В какой-то момент Песец сообразил, что его ведут во внутренние дворцовые покои. Любопытно, любопытно. Король хочет в последний раз с глазу на глаз побеседовать с узником? Что ж, у Родима еще достаточно сил, чтобы сделать эту беседу незабываемой.
Его привели в просторный зал, украшенный богатыми коврами и настенными фресками. Похоже, это была все та же королевская библиотека — вдоль стен располагались высокие, в два человеческих роста, стеллажи, заполненные древними бумажными книгами в кожаных переплетах с арабскими письменами на корешках. В центре библиотеки был установлен столик, сервированный свежими фруктами и изысканными закусками, возле придвинутого к нему мягкого дивана дымился кальян. Один из гвардейцев молча снял с Пестрецова силовые наручники, и все четверо охранников, не произнеся ни слова, вышли из библиотеки, плотно притворив за собой дверь.
Бросив взгляд на стол, Песец хмыкнул и, растирая затекшие запястья, опустился на диван. К королевским подачкам он прикасаться не собирался.
Прошло несколько минут. Внезапно массивные двери снова отворились, и в зал ввели живого и здорового Лося. В полном безмолвии его подвели к дивану и сняли с него наручники. Когда гвардейцы удалялись, Родим уловил в их резких движениях и настороженных взглядах искоса неподдельный страх. Похоже, Лось в своем заточении причинял тюремщикам куда больше хлопот, чем хладнокровный Пестрецов. А уж когда двое Горностаев собрались вместе, гвардейцам определенно стоило опасаться за свою безопасность, невзирая даже на разрядники на боевом взводе, которые охранники сжимали в руках.