Второй выстрел ушел чуть левее, и там, за дымом, вспыхнуло багровое зарево: то ли разорвалась повозка с порохом, то ли загорелись сухие бревна бивака. Французские крики стали громче, торопливее, но ни один из них пока не решился сунуться к реке. Мы дали еще пару залпов. Потом еще… и еще.

— Хватит, — сказал я, когда неприятель отвалил от реки. — Вернемся к своим, пока эти тут не опомнились.

Голицын кивнул, и мы втроем с Давыдовым начали оттягивать расчеты к лесу. Казаки отходили цепью, пятясь и зорко оглядываясь на реку.

Так мы, собственно, и применили очередной раз мои минометы новых конструкций. Бой был не глобальным, зато шороху и паники Мюрату доставил неслабо.

Дорога к ставке Кутузова показалась длиннее, чем накануне. Когда в темноте впереди мелькнули силуэты часовых, я почувствовал, как напряжение спадает. Михаил Илларионович, как всегда, ждал в походном плаще, закутавшись так, что виден был лишь прищуренный взгляд одинокого глаза. Выслушал нас, только изредка кивая, а, когда я закончил доклад, произнес:

— Значит, переправы у них сегодня не будет. Хорошо, голубчики, право слово хорошо! Однако же надобно помнить, что главные силы Бонапартия все еще в деле. А теперь, соколики, покушать с дороги и спать. Прохор!

— Туточки я, барин.

— Да брось ты этот таз! У меня, мил-человек, без твого ноги пылают от твоей горячей воды. Лучше-ка накорми наших героев.

Он отошел в сторону, Прохор стал суетиться, а между тем я поймал взгляд Давыдова. В нем было что-то вроде довольства, смешанного с нетерпением. Казак уже жаждал следующей вылазки.

Собираясь уже отправиться к палатке, я увидел, как из темноты вынырнул Голицын, приблизился, прошептал вполголоса:

— Григорий Николаевич, ты заметил, кто был возле Кутузова, пока мы отсутствовали?

— Нет, — ответил я, насторожившись.

— Двое от Аракчеева. Офицеры, вроде бы с бумажками из штаба, но взгляд у них… — он замялся, подыскивая слово, — не штабной. Скорее, как у ловца блох… — и тихо рассмеялся.

— Откуда знаешь?

— Успел поговорить с офицерами штаба.

Давыдов тихо хмыкнул:

— Эти ловцы блох всегда при деле. А Кутузов с ними общался?

— Сказал, что примет утром. Но я успел заметить, пока вы беседовали, что их присутствие ему не по душе. И еще… — Голицын бросил на меня быстрый взгляд, — один из них якобы спросил Кайсарова, правда ли, что ты работаешь над новыми чертежами артиллерии?

Я почувствовал, как внутри холодок отступает, уступая место раздражению. Значит, слухи снова начинают крутиться вокруг меня и канцелярии. И если Аракчееву понадобились мои разработки, то и Зубов где-то рядом, невидимый, но явно что-то замышляющий. А что? Ведь пропал он где-то с моего горизонта, давненько я не попадался в его силки, верно, товарищ Довлатов? Пора бы ему, этому Зубову, уже показать свои зубы — да простит меня тавтология…