Маус разочаровано, как мне показалось, вздохнул.

— Ну хорошо… Этот Лингард… впрочем, о нем мы поговорим позже. Я хотел спросить тебя о другом, Пауль. Не тяготит ли тебя твой дар?

Да, этот Маус умеет удивлять вопросами. Обычно тут все заморачиваются, как бы этот дар развить, а он «не тяготит ли?»

— Я к чему спрашиваю, — продолжил доктор. — В свете недавних событий в Берлине… Как бы это проще сказать… В общем, получается, что одаренные дети не всегда могут правильно употребить свой дар. Не хватает понимания событий, жизненного опыта. Специалисты Аненербе много работали над этим… Да что я вокруг да около. Пауль, ты не хотел бы передать, уступить свой дар?

— Кому? Вам?

— Не столь важно. Да хоть бы и мне. Или другому взрослому человеку, который сможет употребить его для пользы рейха, во имя великой Германии.

Доктор замолчал, а я сидел офигевший совершенно.

— А что, так можно? — только и смог выдавить я.

— Проводилось несколько опытов, причем, весьма успешно. Конечно, эта уступка дара будет компенсирована материально. И очень щедро, уж можешь мне поверить.

Я хмыкнул и почему-то представил Пушкина. Что приходит к нему юному и курчавому такой вот искуситель и предлагает, мол, а продайка-мне ты мне свой талант за сто тыщ рублей. Кажется, именно эту сумму Пушкин задолжал на момент своей трагической смерти. И что бы Пушкин ему ответил? «Да забирай»! И кто бы после этого написал: «Я помню чудное мгновенье»? Ерунда какая-то.

— Так что скажешь? — прервал мои размышления Маус.

— Знаете, доктор, если кто-то кроме меня возьмется прокладывать дорогу Генриху во тьме, я с удовольствием этот дар ему уступлю, — сказал я.

— Это именно то, что я хотел услышать, — почему-то обрадовался доктор Маус и отпустил меня на ужин.

Вечером мы обсудили этот вопрос с Лотаром в умывалке.

— Что, тоже склонял продать свой дар? — спросил Лотар, заставляя зубную щетку выскочить из стакана и окунуться щетиной в порошок. — Богатства небось сулил?

Я понял, о ком он, кивнул и спросил:

— А что там в Берлине произошло? О какой трагедии Маус упомянул?

— Точно не знаю, но Феликс намекнул, что, действительно что-то случилось. Что есть еще младшая группа Юнгенкрафт, типа как мы, но в основном — лет по десять. Где-то в альпийском замке их держат, но повезли в Берлин показать то ли фюреру, то ли Гиммлеру. И вот накануне приема один пацан, которого то ли обидели, то ли просто все достало, взял, да и всех замочил разом. Только я не понял, это он про охрану или про учителей и докторов. Замочил и сбежал. Теперь вот ищут.

— Ни фига себе. Я думал у нас Михаэль один такой.