Через пару секунд в небе над вражескими позициями раздался хлопок, один из самолетов вдруг словно кувыркнулся в воздухе и стал падать, оставляя за собой дымный след. Тут же взорвался второй самолет, третий…
Всего самолетов было шесть, два из них еще успели сбросить бомбы на первую линию обороны повстанцев. Не очень удачно, бомбы разорвались где-то позади окопов, и не уверен, что они причинили кому-то вред. Но успел вернуться назад только один, второго тоже настигли искристые молнии с холма. И теперь он… падал прямо на нас…
— Ложись! — крикнул Лотар и увлек меня на дно окопа…
Глава 4 Атака мертвецов
Самолет до нас, к счастью, не долетел, взорвался, врезавшись в подножье холма. Я выбрался из-под Лотара, посмотрел на ребят, скорчившихся на дне окопа. Скомандовал «Отбой». И оглянулся на вопли, раздавшиеся у нас за спиной. Мятежники в синих рубашках не скрывали своего восторга, многие вылезли на бруствер и палили в воздух из винтовок. То ли просто радовались, то ли пытались подстрелить летчиков со сбитых самолетов. Я пригляделся и рассмотрел в голубом испанском небе три белых купола парашютов.
— А теперь все в блиндаж, быстро! — скомандовал вдруг доктор Баумайстер, отрываясь от камеры. Оказывается, он снимал весь воздушный бой. Теперь снова посмотрел на часы и приказал: — Зильбер, перестань ты пялиться и тащи свою задницу и эту драгоценную камеру в блиндаж. Гейнике, помоги ему!
Повторять дважды ему не пришлось, и мы с Лотаром подхватили тяжелую кинокамеру и потащили ее в блиндаж.
— Вундерваффе, — сказал саперный капитан, наблюдая жирные черные следы, оставленные в голубом испанском небе советскими самолетами, похожим на кукурузники, и перекрестился.
В общем-то артобстрел был так себе. Мы в блиндаже даже толком испугаться не успели. Ну пару раз ухнуло где-то рядом. Остальное грохотало где-то вдалеке от нас. Видимо, артиллерия республиканцев била в основном по первой линии обороны. Потом вообще все затихло.
— Сидеть здесь тихо, я посмотрю, — сказал Баумайстер и вышел наружу.
И тут я услышал смех, точнее — хохот. Хохотал Генрих. Совсем чужим голосом, хриплым таким басом. И смех этот был настолько ужасен, что слушать его не было никакой возможности. Первой из блиндажа рванула фрау Штрикер, за ней все остальные. Остался лишь доктор Вебер, последнее, что я заметил, как он обнял Генриха за плечи и пытался его успокоить.
Все-таки пара снарядов по нашей позиции прилетело довольно точно. Недалеко от пулеметного гнезда дымилась воронка. Один из пулеметчиков оказался легко контужен и теперь блевал на бруствер, скинув каску и держась за виски.