Барон жестом нас отпустил и принялся слушать.
В коридоре меня догнал Маус. Я думал, он опять начнет про свое, про эти дурацкие опыты с отнятием дара, но он спросил о другом.
— Послушай, Пауль, а во эти бои. Петушиные. Там любой зайти может?
— В принципе любой, но найти место — не просто. Оно — не для всех, понимаете?
— А ты мне сможешь показать?
Хм… Вот еще один источник пропусков в город, подумал я и кивнул.
Глава 22 Расстановка фигур
Однако положить записку в тайник не получилось. В склад, где стояли велосипеды, рабочие выгружали какую-то мудреную технику. Доктор Маус всем этим делом командовал, громко ругал грузчиков, потом лично повесил на ворота навесной замок, да еще пришпандорил бумажку с печатью.
Я загрустил. Сообщение надо было как-то передать. Я понадеялся на вечернюю велопрогулку с надеждой, что склад все-таки откроют, но вечером…
Вечером в школу приехал «Хорьх», из него вышел Лингард собственной персоной парадном мундире с крестами, в тех же темных очках. И не один, а с каким-то священником. Судя по одеянию — католическим. За ними во двор въехала машина, из которой стали выпрыгивать рослые парни в полевой форме, но с нашивками СС на рукавах.
Неожиданно я понял, что стал относиться к Лингарду несколько по-другому. Во-первых, я, считай, его спас. Это же я уговорил товарища Хосе не трогать Лингарда во время перелета. А так бы уже лежал он на дне Средиземного моря и его жрали крабы или какие-нибудь морские звезды. Во-вторых, он был явно менее опасен, чем барон. Для меня, для школы, для всех. Так, по крайней мере, мне казалось.
Мы как раз строились на ужин, Лингард приветливо нам кивнул и направился прямиком в начальственный кабинет.
Даже в столовой мы слышали, что разговор у Лингарда с фон Эгердом был серьезный, на повышенных тонах. Кажется, они спорили, кто тут теперь главный. Правда, слышался только возмущённый голос Лингарда, барон в своем стиле говорил тихо. Победила молодость! Эгерд после беседы покинул кабинет, сразу вышел из особняка, в раздраженном виде сел в машину и уехал.
Лингард же в скором времени тоже вышел на улицу, приказал Аксельбауму нас построить. Мы быстро построились и теперь смотрели на оберштурмбанфюрера в ожидании новых вводных.
— Ну что, бездельники, соскучились по старине Лингарду? — спросил он совершенно панибратски. — И я по вам, засранцам, тоже. Но теперь все будет иначе. Вы узнаете, что такое — настоящая служба! Вы узнаете, что такое настоящая слава!
Мы продолжали поедать Лингарда глазами, совершенно не понимая, чего он еще от нас хочет. А он прошелся вдоль шеренги и вдруг скомандовал: