Лотар не стал спорить. После долгой паузы сказал:

— Юрген ведь хотел спросить в спальне: «Кто из вас готов… убивать»? Ты — готов?

Я отрицательно мотнул головой.

— Вот и я тоже, — сказал Лотар.

— Но ведь другие готовы, — возразил я.

— Ну да. Шульцу и Аксельбауму только дай винтовку и укажи цель, размышлять не будут. Сразу начнут палить. Во имя фюрера, во имя великой Германии. Не важно в кого. Михаэль… Тоже станет стрелять, потому что приказали. Стреляет он плохо, но может вмазать чем покруче. Клаус — тот будет стрелять из интереса. Просто чтобы пострелять по живым мишеням. Ему не важно, кто они. Генрих… Ему даже винтовку не дадут. Я бы лично не дал…

Спорить было глупо, Лотар был на все сто прав.

В коридоре раздались чьи-то шаги, мы затихли, потом продолжили обсуждать ситуацию снова.

— А Юрген? — спросил я. — Он станет стрелять?

— С ним — не понятно, — пожал плечами Лотар. — Я его вообще плохо понимаю. Что им движет? Обида, ненависть?

— Какая обида?

— А ты что, не знаешь? Его отец — барон Георг фон Фризе. Он был какой-то шишкой у штурмовиков Рэма. Его застрелили по личному приказу Гитлера на вилле в ночь длинных ножей. Ну ты знаешь эту историю. Заманили все руководство штурмовиков якобы на позднее совещание, пригнали грузовик эсэсовцев с винтовками и перестреляли всех, как овец. Там был и отец Юргена.

— А этот немытый и вечно хмельной мужичок, что приезжает к нему на велосипеде?

— Дядька. Брат его отца. Тоже был штурмовиком. Его пощадили, но лишили баронского титула, и все отняли. Все состояние. Даже не понятно, на что он прибухивает. Кажется, Юрген дает ему деньги, которые дает ему мать. На них и пьет. Кстати, ты как насчет того, чтобы выпить?

Лотар достал из-под рубашки плоскую фляжку и протянул мне. Я свернул пробку, понюхал. Коняк…. Вообще-то я никогда не был убежденным трезвенником, но и особой тяги к спиртному не испытывал. А после перемещения в этот мир и подавно. Но вот сейчас вдруг очень захотелось выпить.

— Откуда это у тебя?

— Спер у Баумайстера, пока он в рыцарей игрался. Он не заметит, у него много. Под кроватью — целый бочонок. Я и отлил чуть-чуть.

— Я вообще-то не пью… — как-то не решался я.

— Послушай, Пауль. Завтра нас могут убить. Слышишь? — Лотар кивнул на окно, за которым раздался звук далекого взрыва. — А я не хотел бы подыхать не целованным девственником, ни разу не напившись, как свинья. Понимаешь?

Я понимал. Молча взял с полки стеклянный стаканчик для полоскания ротовой полости и подставил под горлышко фляжки.

— Только немножко, по одному стаканчику, ладно?