— С нами Бог! — выкрикнул Аркан и набросился на опешивших врагов.

— Ай-ой! — вторил ему Ёррин, привычно перемещаясь в кильватер своего сеньора.

Он всегда прикрывал тыл и берёг ноги долговязого Буревестника, пользуясь при этом всеми преимуществами, которые давала длина рук и клинка герцога Аскеронского. Вместе они прошлись по Лоусону, как два молотильных цепа проходятся по снопам пшеницы, выбивая из колосьев зёрна… Только эти двое выбивали дух из орков.

Поединок вооружённого мечом одоспешенного воина с противником, на котором из доспехов — только грубая дерюга, а из оружия — топор лесоруба или шпага, которую тот взял в руки час назад, — это не поединок. Это убийство. Да, орки были физически крепкими, злыми и очень живучими, но вспышка алхимической смеси ошеломила их, сбила с толку, а несколько налётчиков, которые грабили дома местных, ещё только-только покидали своё укрытие, когда, воодушевлённые прибытием подкрепления, из других жилищ полезли мужчины-южане. Каждый из них сжимал в руках древковое оружие: охотничье копьё, острогу, вилы или обычный кол с оструганным наконечником.

— Орра, бей-убивай! — кричали они.

Схватка мигом поменяла свой окрас: орки за несколько минут оказались в меньшинстве и теперь пытались спасаться бегством, завывая на все лады и бросая оружие. И, надо сказать, это у них получалось куда лучше, чем сражаться против подготовленного и решительного врага. Конечно, если бы вместо южан в домах сидели измождённые недоеданием и бесконечной барщиной вилланы-оптиматы или нагулявшие жирок бюргеры-популяры — худо пришлось бы Аркану и Сверкеру. Но орра, даже простолюдины, были по-своему боевым народом, почти как ортодоксы.

Они преследовали орков, и убивали их ударами в спину, и не обращали внимания на раны, и подбадривали один одного… С некоторым удивлением Рем увидел, как Габи, поднявшись на козлах фургона в полный рост, выпускает из арбалета болт в сторону убегающих орков, потом крутит ворот, накладывает новую стрелку — и выцеливает следующего зеленокожего. На лице у неё застыло странное выражение, какого он у жены никогда до этого не видал.

Оставив гнома добивать проверенных налётчиков, сам Аркан подбежал к фургону:

— Габи, оставь! Габи, ты чего?

Зайчишка бросила арбалет и кинулась на руки к мужу, зарывшись носом в его волосы и не обращая внимания на залитые чужой кровью кирасу, наручи и перчатки.

— Рем, Рем, они бросали из окон детей! — И разрыдалась.

— Мы убьём их всех до единого, — процедил сквозь зубы Аркан, оглядывая подходящих к фургону поселян-орра. — Если Творец привёл нас сюда — значит, мы займёмся этим. Мы убьём злодеев и разберёмся с тем, что здесь произошло. И, возможно, после этого убьём кого-нибудь ещё. Как решит Господь!