А значит, что-то было в напитках. Мощная, быстрая и убойная фармакология. Какая-то синтетика, миорелаксант вперемешку с тяжелейшим транквилизатором, действующая на центральную нервную систему мгновенно, блокирующая нейронные связи прежде, чем печень успеет хоть как-то отреагировать.

И, судя по тому, что Александр Борисович стоял напротив меня абсолютно спокойно, продолжая хмуриться и изображать участливую тревогу, пока я начинал медленно, но верно терять сознание, то в бокале точно что-то было.

Пазл в голове сложился.

Вся его суетливость. Его потные ладони. Его дрожащий голос и извиняющийся взгляд. Коньяк в номере, призванный усыпить мою бдительность. Бесконечные комплименты моему уму и выдержке.

Обман.

Ложь.

Яд.

Ярость вспыхнула где-то в районе солнечного сплетения, там, где находился центр моей силы. Я попытался дотянуться до своей психеи, попытался выплеснуть энергию наружу, чтобы создать «вторую кожу», чтобы прожечь химический мусор в своей крови, чтобы ударить этого ублюдка в сером костюме так, чтобы от него мокрого места не осталось.

Но тело больше не подчинялось приказам разума. Сигнал просто не доходил до мышц и энергетических узлов. Препарат оказался быстрее магии.

Я открыл рот, чтобы высказать хоть какую-нибудь мысль, но я не успел ничего сказать.

Из горла вырвался лишь невнятный, слабый хрип. Мир вокруг стремительно темнел, схлопываясь в узкую трубу, в конце которой остался только искаженный, торжествующий силуэт Александра Борисовича.

Ноги окончательно подкосились, потеряв устойчивость. Я начал падать, чувствуя, как гравитация безжалостно тянет к мраморному полу.

Удара не последовало.

Я почувствовал только то, как внезапно крепкие руки, в которых не было ни капли той слабости, что Крылов демонстрировал ранее, подхватили меня под мышки. Меня рывком водрузили на плечо, словно я был не взрослым мужчиной, а тряпичной куклой.

Звуки джаза и звон бокалов начали отдаляться, а над моим ухом раздался голос. Все такой же заискивающий и сбивчивый он успокаивал тех немногих гостей, кто обратил внимание на инцидент, выволакивая меня прочь из зала:

— Расступитесь, пожалуйста, господа! Ничего страшного, просто переутомление! Да, граф немного перебрал с шампанским на пустой желудок… Нервы после экзаменов, сами понимаете! Все в порядке, я его коллега. Я просто провожу его до номера, ему нужно прилечь…

Это было последнее, что зафиксировал мой мозг, прежде чем ядовитая чернота окончательно затопила пространство вокруг.

* * *

Виктор Громов оказался неожиданно тяжелым. Для здорового, физически развитого мужчины такая ноша стала бы просто неприятным испытанием, но для рыхлого, нетренированного тела Александра Борисовича Крылова транспортировка бесчувственного графа превратилась в настоящую пытку.