— Будет исполнено в лучшем виде. Можете не беспокоиться, — с легким поклоном заверил меня дворецкий.

Я попрощался с Григорием Палычем, вышел на улицу и, достав телефон, вызвал такси до правительственного комплекса Коронерской Службы.

Вечерняя Москва встречала меня плотным трафиком, мокрым асфальтом и мириадами огней, отражающихся в лужах. Сидя на заднем сиденье желтого автомобиля, я смотрел в окно, позволяя мыслям течь свободно.

День выдался невероятно долгим, насыщенным и, пожалуй, достаточно продуктивным. Я прокручивал в голове события последних днец. Визит в Министерство магии, получение официальной лицензии, присвоение ранга «А». Разговор с Императором, который, по сути, выдал мне индульгенцию на существование в этом мире. Спасение Виктории, которая сейчас шла на поправку в безопасной палате. Устранение доппельгангера, твари, угрожавшей не только мне, но и всем, кто оказывался рядом.

И как-то незаметно для себя заметил, как мысли утекли в сторону размышлений о прошлой жизни. Была ли она такой же насыщенной? Было ли в ней что-то нечто подобное по интересу?

Нет, даже и близко.

Скучаю ли я по обыденности и простоте тех времен?

Тоже нет.

Такси плавно затормозило у массивных ворот пансионата.

Я расплатился, вышел из машины и направился к контрольно-пропускному пункту, где я прошел через рамку и двинулся по освещенной аллее к жилому корпусу.

Поднявшись на свой второй этаж, я подошел к двери комнаты 204. Приложил магнитный ключ, дождался тихого щелчка и вошел внутрь.

Закрыв за собой дверь и повернув внутреннюю задвижку, я стянул пальто, бросил его на кресло и ослабил узел галстука. В номере было тепло и привычно тихо. Я остался наедине с собой.

Не включая основное освещение, я прошел к стене, где за деревянной панелью скрывался небольшой встроенный сейф. Ввел цифровую комбинацию. Электронный замок пискнул, стальная дверца отворилась.

Я протянул руки и осторожно вытащил на свет два тяжелых фолианта.

Первый — мой старый знакомый, болтливый и сварливый наставник в темном потертом переплете. Второй — абсолютно безмолвный, холодный и чуждый, написанный на древнеэльфийском языке, хранящий в себе тайны первородной магии душ.

Я положил обе книги на письменный стол, включил настольную лампу, направляя желтоватый круг света на кожаные обложки, и сел в кресло.

— Ну что, давай знакомиться? — спросил я у второй книги, — положив на нее руки и сосредоточившись.

— Уверен, что это хорошая идея? — раздался голос моего гримуара.

— Не уверен.

— Ты еще со мной не закончил, а уже ко второму полез! — продолжал он возмущаться.