Я потер ушибленное плечо, криво усмехнувшись. Это было в духе Морозовой. Максимально практичный подход без лишних сантиментов.

— Ну, не знаю… — не унималась рыжая, переводя взгляд с Лидии на меня и обратно. Физический контакт — это хорошо, но ей, очевидно, требовался масштабный тест. — Давай я все же проверю дистанцию?

Лидия тяжело и обреченно вздохнула, прикрыв глаза.

— Как хочешь, — произнесла она тоном уставшей матери, разрешающей ребенку съесть конфету перед супом, лишь бы тот отстал.

Алиса, не теряя ни секунды, развернулась и двинулась легкой трусцой обратно по той самой грунтовой колее, по которой мы приехали.

Я смотрел ей вслед.

— Извини, — вдруг негромко подала голос Лидия. Я перевел на нее взгляд. Она смотрела в сторону удаляющейся Алисы. — Я просто хотела убедиться и избежать этого томительного ожидания.

— Убедилась? — уточнил я.

— Да, — она слегка кивнула, пряча руки в карманы куртки. — Кажется, все вышло.

— Теперь убьешь меня? — хмыкнул я, напоминая о тех угрозах, с которыми она и Алиса пришли ко мне в ту самую первую ночь в Феодосии. Технически, теперь им ничего не мешало воплотить свои изначальные планы в жизнь.

Лидия повернула ко мне голову. Уголки ее губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

— Нет, — хмыкнула она в ответ. — Я слишком устала для этого сегодня. Давай отложим убийство до лучших времен.

Мы обменялись понимающими взглядами. Динамика наших отношений давно переросла ту стадию, когда Морозова неприкрыто желала мне смерти. За последние месяцы мы прошли через слишком многое, чтобы возвращаться к старым счетам. Мы стали кем-то вроде очень странной, но крепкой команды.

Я отвернулся и посмотрел на дорогу.

Мы наблюдали, как Алиса отдаляется от машины. Сто метров. Сто пятьдесят — старый лимит, на котором магический поводок должен был болезненно впиться в грудь, заставляя задыхаться и возвращаться обратно. Двести. Двести пятьдесят метров.

Силуэт рыжей девушки почти растворился в темноте лесной дороги. Все было нормально. Никакой боли, никаких криков, никакого невидимого барьера.

Затем Алиса, находясь там, на расстоянии трех футбольных полей от нас, резко остановилась. Она подпрыгнула на месте, высоко вскинув руки к небу, и ночной лес разорвал звонкий, абсолютно счастливый девичий крик.

— Юху-у-у-у! Да! Ура-а-а-а-а!

Этот вопль был наполнен таким восторгом, что я невольно улыбнулся. С плеч свалился огромный груз ответственности. Я больше не был их тюремщиком. Они больше не были моими заложницами. Мы разорвали узел.

Я посмотрел на своих спутниц. Шая, стоящая у передней двери машины, тоже улыбалась, глядя вдаль. Лидия, несмотря на всю свою показную сдержанность, тепло усмехалась, слушая радостные крики подруги.