Кажется, у нас действительно получилось выстоять и выдержать. Мы точно молодцы.

Алиса бегом вернулась обратно, запыхавшаяся, но с сияющими глазами.

— Работает! — выдохнула она, опираясь руками о колени. — Я вообще ничего не чувствую! Свобода!

— В машину. Все, — скомандовал я, открывая водительскую дверь. — Нам еще добираться до города.

Обратный путь пролетел незаметно. Напряжение, царившее в салоне по дороге в лес, испарилось без следа. Девушки на заднем сиденье тихо переговаривались, обсуждая свои ощущения, а Шая рядом со мной расслабленно откинулась на спинку кресла.

Выехав на трассу, мы быстро добрались до Москвы. Город уже спал, улицы были пустынны. Я довез эльфийку до ее многоэтажки.

Остановив «Имперор» у знакомого подъезда, я повернулся к ней.

— Спасибо, Шая, — искренне сказал я. — Без тебя мы бы не справились. Ты рисковала всем.

Эльфийка легко пожала плечами, забирая свой рюкзак из багажника.

— Сочтемся, коронер, — она посмотрела на меня, и в ее темных глазах снова мелькнули озорные, теплые искры. — Мы теперь в одной лодке, забыл?

Она вышла из машины, негромко захлопнув дверь, и не оглядываясь, пошла к подъезду. Я дождался, пока она скроется за металлической дверью, после чего перевел селектор коробки передач в режим «драйв».

— Ну что, свободные женщины, — сказал я, глядя на Алису и Лидию в зеркало заднего вида. — Куда вас теперь отвезти? Вы можете ехать куда угодно. В гостиницу, на вокзал, в аэропорт. Выбор за вами.

Они переглянулись.

— Домой, Виктор, — спокойно ответила Лидия, устраиваясь поудобнее на кожаном сиденье. — В имение. Нам еще нужно выспаться, а завтра подумаем, что делать со всей этой свободой.

Я кивнул. Возвращение в особняк Громовых было их собственным и добровольным решением.

Нажав на педаль газа, я направил машину в сторону дома.

Кованые ворота плавно поехали в стороны, пропуская машину на территорию имения. Я свернул на подъездную аллею и нахмурился, инстинктивно сбрасывая скорость.

Дом не спал.

Несмотря на глубокую ночь, ведь время близилось к трем часам, фасад дома не был погружен во мрак. Горело не только дежурное освещение у крыльца. Окна первого этажа, особенно в левом крыле, где располагалась кухня и малая столовая, были освещены.

Для дома, где царил строгий распорядок, установленный Андреем Ивановичем, это было аномалией. Мой отец ложился спать рано и требовал соблюдения тишины. Григорий Палыч, как идеальный управляющий, всегда гасил основной свет ровно в полночь.

Я припарковал машину у входа, заглушил двигатель и вышел вместе с девушками, после чего быстрым шагом направились в сторону дома.