Моя гипотеза подтвердилась самым невероятным образом. ИИ не просто заметил меня. Не просто вознаградил.

Он меня защитил.

Он объявил меня своей аномалией, своим уникальным объектом исследования, и активировал протокол карантина, отрезав доступ моим бывшим работодателям. Он не просто играл в свою игру. Он боролся за свой исследовательский полигон. А я, его главный экспонат, оказался под его эксклюзивной защитой.

Это меняло все. Абсолютно все.

Я не думал. Я действовал. Мысленный приказ. Выход из игры. Я не мог больше оставаться там ни секундой. Мне нужно было оказаться в реальном мире, чтобы осознать, насколько он только что стал опаснее. И насколько интереснее стала игра.

* * *

Я сорвал с себя шлем так резко, что фиксаторы жалобно скрипнули.

В ушах все еще звенели системные строки — ANOMALY_QUARANTINE_PROTOCOL_ACTIVE. Сердце колотилось где-то в горле, гулко, как боевой барабан. Я был не просто игроком.

Я был аномалией под карантином. Артефактом, который система спрятала от своих же создателей.

И в этот момент, в оглушительной тишине квартиры, настойчиво и зло завибрировал мобильник. Звук был похож на скрежет металла по стеклу. Я посмотрел на экран, и холодок, пробежавший по спине, был реальнее любого игрового эффекта.

Незнакомый номер. Но под ним была подпись, автоматически подтянутая из старого корпоративного справочника, который я так и не удосужился удалить.

Олег Макаров, НейроВертекс, Отдел Аналитики Поведения.

Он не стал ждать, пока я отвечу на его письмо. Он решил ударить напрямую.

Я смотрел на вибрирующий телефон, и в голове проносились тысячи вариантов.

Проигнорировать? Это покажет страх.

Сбросить? Это покажет раздражение и панику.

Ответить? Это подтвердит, что я на крючке, что он может дотянуться до меня в любой момент.

Каждое действие было информацией. Каждая секунда молчания — тоже.

Я принял решение. Я не буду играть в его игру. Я заставлю его играть в свою. Я не жертва, загнанная в угол. Я занятой профессионал, которого отвлекают от дел по пустякам.

Я глубоко вздохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце, и принял видеозвонок.

На экране появилось ухоженное, холеное лицо Олега. Он сидел в дорогом кожаном кресле на фоне панорамного окна, за которым виднелись небоскребы Москва-Сити. Идеальная картинка успеха.

Он улыбался. Широко. Дружелюбно.

— Андрюха, старина! Неужели я до тебя дозвонился! — его голос был сама любезность. — Совсем пропал, на письма не отвечаешь. Решил, что тебя совсем работа засосала в твоем… как его… «ПиксельХабе».

Мой «Взгляд Аналитика» не работал в реальном мире, но годы профессиональной паранойи научили меня видеть то, что скрыто.