В начале мы отправились в Квартал Ремесленников, который местные называли «Наковальней».

Человеческая река несла нас по широким улицам, и я старался не потерять Киру из виду в пестрой толпе. Шум, запахи, движение. Все это было живым, дышащим хаосом, который мой мозг автоматически пытался разложить на паттерны и потоки.

И в этот момент моя профессиональная паранойя, обостренная до предела зелеными буквами системного лога, взвыла сиреной. Почти неощутимо. Легкое покалывание на затылке. Чувство, что из сотен взглядов, скользящих по тебе в толпе, один — задержался. Не враждебный или любопытный. Оценивающий.

Я резко остановился, заставив спешащего за мной купца недовольно проворчать. Кира обернулась. Я медленно повернулся, сканируя толпу. Ничего. Торговцы, кричащие у своих лавок. Игроки, сверяющиеся с картами. Городская стража, лениво опирающаяся на алебарды. И вон там, у фонтана, обычный NPC-посыльный в простой серой куртке, который на мгновение встретился со мной взглядом и тут же отвернулся, продолжая свой путь. Обычный NPC.

Но мой перк думал иначе.

[Взгляд Аналитика] сработал сам, без моей команды. На долю секунды фигура посыльного подсветилась знакомой голубой аурой. И рядом с ним всплыла строка системного текста, видимая только мне.

Аномалия поведения: Маршрут нелогичен. Цель: наблюдение.

Строка погасла. Посыльный растворился в толпе, словно его и не было.

Я стоял посреди шумной улицы, и по моей спине стекала капля холодного пота. Моя гипотеза № 2 — человеческий фактор. Наблюдатель. Не просто флаг в системе. Глаза. И они только что моргнули, убедившись, что я все еще здесь.

Главная цель Киры, ее персональный рай. Шум здесь был иным — не хаотичный гомон рынка, а ритмичный, рабочий гул. Десятки молотов выбивали дробь по наковальням, шипел раскаленный металл, жужжали точильные камни.

Кира преобразилась. Ее обычная настороженность сменилась почти детским восторгом. Она буквально порхала от одной мастерской к другой, ее глаза горели, изучая разложенные на витринах образцы оружия, хитрые механизмы замков и тончайшую гравировку на доспехах. Я следовал за ней, скорее наблюдая за ее реакцией, чем за товарами.

Наконец, она замерла, словно загипнотизированная, перед небольшой, но идеально чистой мастерской. Вывеска гласила: «Точные Механизмы Финнеаса». В витрине, на бархатных подушках, лежали не мечи и щиты, а сложные, невероятно изящные устройства: астролябии, чьи шестеренки были тоньше человеческого волоса; шкатулки с потайными отделениями, хронометры и заводные игрушки.

— Это же… — выдохнула Кира, прижавшись носом к стеклу, совсем как та девочка Мия у витрины с игрушками. — Это работа гения. Посмотри на сопряжение деталей. Никакой магии, чистая механика… Когда-нибудь я буду у него учиться.