Люди за его спиной загоготали.

Неуязвимый сделал шаг вперед, молча вставая между Костоправом и остальной группой. Он не вынул оружия. Он просто стал стеной, принимая на себя весь поток вербальной агрессии. Его молчание было громче любых слов.

Михаил, чьим оружием и было слово, вспыхнул.

— Скоморохом зря ты меня назвал, о невежественный отпрыск горного тролля, — начал он свою тираду, его рука уже тянулась к лютне. — Ибо даже камень внимает искусству барда, в то время как твой скудный ум, очевидно…

— Заткнись, клоун, — небрежно бросил Костоправ, даже не повернув головы в его сторону. Его внимание было приковано ко мне. Видимо, каким-то чувством хищника, он видел, кто здесь принимает решения.

Он помнил как закончилась прошлая встреча. Он получал удовольствие. Теперь он видел в нас не случайных жертв, а потенциальных противников, которые посмели вернуться.

— Так чего хотели, герои? — продолжил он издевательским тоном. — Руды? Не вопрос. 100 кредитов за слиток. Оплата вперед. Ну или можете купить на аукционе.

Грабительские, невозможные условия. Он не хотел нажиться на нас, он хотел снова унизить нас, заставив заплатить за право быть ограбленными.

Я видел, как Кира сжала рукояти кинжалов. Слышал, как Михаил за спиной что-то гневно бормочет. Даже Неуязвимый, казалось, напрягся. Они ждали моей команды. Один мой кивок, один приказ — и бой начнется. Кровавый, безнадежный, но честный. Именно то, чего он хотел. Он провоцировал нас. Он жаждал снова ощутить вкус легкой победы.

Ситуация была патовой. Бой — это гарантированное поражение и очередное унижение. Платить — то же самое унижение, только растянутое во времени.

Нужно было третье решение.

Я посмотрел на Костоправа. На его людей. На их уверенные, наглые позы. На их предвкушение легкой драки. Они были хищниками, загнавшими добычу в угол. И они ожидали, что в этот раз добыча будет отчаянно драться.

И тогда я принял решение. Нелогичное. Контринтуитивное.

— Отступаем, — тихо, но твердо сказал я своей команде.

— Что? — Кира не поверила своим ушам. — Маркус, мы даже не попробовали!

— Это не бой, — отрезал я, не сводя глаз с Костоправа. — Прямо сейчас драться — это играть по его правилам. Мы уходим.

Решение далось мне нелегко. Моя собственная гордость кричала, требуя броситься в эту безнадежную атаку. Но внутри я был холоден. Данные были однозначны: вероятность победы — ноль. Вероятность унижения — сто процентов. Значит, единственный верный ход — отказаться от игры. Смешать ему карты.

Даже Костоправ на мгновение опешил. Он не ожидал такого. Я почти физически ощутил его разочарование. Он приготовился к представлению, а актеры просто ушли со сцены.