Когда он развернулся, волка рядом со стариком не было, а старик стоял на коленях и молился.

— Оборотень, боже сохрани! Свят-свят-свят… Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Спаси и сохрани душу мою грешную…

Санька всё же присел на корточки у едва тлеющего огня и осторожно потрогал котелок. Он вспомнил, что не вечерял.

— Что варишь так долго? — Спросил он.

Старик открыл глаза и, некоторое время не отвечая, разглядывал Ракшая.

— И сидишь ты не по человечьи, — буркнул он наконец. — Клей рыбий варю.

— И на что он тебе? — Удивился Санька.

— Знамо на что. Торговать.

Санька удивился ещё больше.

— И с кем же ты торговлю ведёшь?

— Тебе-то какое дело? Пришёл тут… Волка испугал. Вдруг уйдёт. Тебе хорошо, зрячий, а он у меня поводырь. И охранник. Никто не знает, что я плохо вижу…

— Так, кто-торгуется-то? Здесь, что ли?

— Вот ещё. Сам на Москва-реку выхожу. Кто видит, останавливается. Пока жду, рыбки наловлю, раков, жемчужниц пособираю.

— А здесь что рыбу не ловишь?

Дед привстал с колен, отряхнув колени, присел на чурбан и вздохнул.

— Нет тут рыбы. Для меня нет. Завелись твари бесовые, не дают в озеро ступить. Едва не утянула меня одна. Хорошо волк рядом был, да в воду кинулся. Спас… Да и глубоко тут. Бездонное озеро.

— Что за твари? Я слышал одну. Словно змей в воду с берега спускался.

— Во-во… Змей, — сказал старец и перекрестился. — Всплывает иногда.

Санька тоже машинально осенил себя крестом.

— Свят-свят… Крещёный, что ли?

— Крещёный, — просто согласился Ракшай.

— Не могёт быть такого! Что бы оборотни крестились⁈

— Я, дед не оборотень. Такой же, как и ты, смертный.

— А как ты тогда? Того… Этого…

— Слишком много будешь знать, быстро состаришься, — усмехнулся Санька, и дед закашлялся от смеха.

— Ну, ты, паря, и сказанул! — Откашлявшись, выдавил старик. — Мне то ужо и стариться некуда. Вот рассмешил!

— Давно живёшь?

— Долгонько, — проскрипел старец. — Ещё и болота здесь не было, а мы жили. Брали тут камень белый, да вдруг вода пошла-пошла и затопила округу. А потом быльём заросло, кочкой. А тут и вовсе пролом случился. Но хоть травой не зарастает, и вода не гниёт.

Дед замолчал, а потом сплюнул.

— Да вот, завелась тварь, прости Господи.

— Давно завелась?

— Давно…

Старик вздохнул.

— Воду на вервье достаю.

Помолчали, а потом дед словно вспомнил.

— А ты сам-то откель, паря?

Санька подумал, говорить или нет? И понял, что шила в мешке не утаишь. Пришёл же ногами, значит рядом…

— Из Коломенского. Знаешь такое?

Дед покачал головой.

— Далеко… Здесь что делал? Что искал? — Спросил он настороженно.

— Ничего не искал. Гулял, да заплутал в болоте.