Это была конструкция, которую Александр пытался построить в той жизни. Яхта снилась и мнилась ему, и в трезвом, и, особенно, в нетрезвом состоянии. Санька выстрадал её и знал все сборочные элементы «в лицо», по именам и размерам. И любил каждую её деталь, как будущая мать ручки и ножки ещё не родившегося ребёнка. Именно поэтому яхта получилась почти идеальной.

Самое забавное было то, что по форме яхта напоминала небольшой средневековой кораблик — бригантину, с прямыми парусами на фоке, четырёхугольным косым гротом и деревянными фальшбортами на корме.

Десятиметровый мелкосидящий кораблик, рассчитанный на дальние плавания экипажа из восьми человек, Санька увидел когда-то очень давно во Владивостокском яхт-клубе. Кораблик пришёл из Севастополя во Владивосток своим ходом. И это так поразило молодого, ещё не отягощённого алкоголем лесничего, что он вложил все заработанные трелёвкой леса деньги и отпуск в постройку такого же судёнышка. Но… Тогда не получилось. Зато получилось сейчас!

* * *

Санька про дедка-отшельника забыл, зато не забыл про него дедок.

О том, что некий старичок как-то вдруг появился на Мокшанском «дворце», как стали называть разросшееся хозяйство Мокши, Саньке доложил Макар Алтуфьев, исполняющий обязанности сотника его дворцовой тайной и явной стражи.

По установленной Санькой традиции лазутчиков сразу не хватали, а дозволяли походить, поспрашивать и брали лишь на выходе. С начала строительства Макарова служба взяла в дознание уже семерых. Из них двое оказались лазутчиками из бронной слободы, один из пушкарской. Остальные окрестные крестьяне. Иноземных лазутчиков пока не поймали.

Когда старичка привели вечером к Саньке, тот сперва его не признал.

— Вот, Александр Мокшевич, бает, Сукина болота житель. А какое там житьё?

Санька, сидевший, прислонясь к коробу стапеля, внимательней всмотрелся в гостя и наконец-то признал. Потемну же общались, при костровых бликах… А в перевёрнутом мире картинка всё же несколько иная от физического.

— О! Дедок! Ты какими судьбами⁈ — Спросил Санька. — Знаю я его, Макарка. Знакомый мой.

— Вот он и бает, что знайомый… Ну, я пойду тогда?

Санька махнул рукой, и Алтуфьев побежал в баню.

— Ну, что дед? Чего пожаловал? И где твой волк? Как ты без него?

— Так то тебя спросить надо! Где волк⁈ Ушёл волк! И не волк он был, а волчица. Сука! Потому и болото сучье. Всегда волчицы у меня были. Четвёртая… Да ушла, как ты вспугнул. А как мне без неё⁈ С тем змеем рядом? Вот и ушёл на реку, да упросил перевезти на вашу сторону. Не искал тебя, да в храме Вознесения после молебна услышал, как ты с кем-то говорил про «архинектуру». Пошёл в след. Сюда и пришёл, да потерял тебя.