Кормили его через соску чем-то теплым, жидким и сладковатым, и Сашка подумал, что это уже совсем «край».

Ощупав «соску» руками, Санька представил двухведёрную клизму. Такая же мягкая и резиново упругая. Он так и не понял, из чего его кормят и скоро оставил гадания.

Само его состояние вызывало у Саньки бурю разных мысленных картинок. Тело у Саньки никогда тщедушным не было. Он был худ, но высок и крепок. А сейчас его то поднимали, то опускали на странных кроватях-качелях, переворачивали. Его руки и ноги шевелили. Он было попытался воспротивиться, но не справился с… Непонятно с чем не справился. С какими-то громадными руками не справился. Он даже схватился своими пальцами за что-то сарделькообразное, как не толстый батон копчёной колбасы. И так же копчёным пахнувшее, кстати.

Вокруг него то и дело происходило некое действо с криками и воплями. Словно он находился в центре сражения, или драки. В конце концов, его завернули во что-то меховое и понесли. Так, было дело, его не однажды возили на каталках в операционные. Но тут ощущение было несколько иное.

И вот, его положили возле мохнатой, на ощупь, стены, а рядом с ним шевелиться некто и тоже такой же волосатый, как и стена, и он сам. Санька уже ощупал себя. Мама дорогая! Санька нащупал по всему телу, куда мог дотянуться, волосы!

— Млять, млять и млять! Что за херня⁈ — промычал Санька.

Звуки, покинувшие его горло, тоже не понравились Александру Викторовичу. Разобрать, что он сказал, конечно, было можно, но с большим трудом. Саньке вдруг стало так страшно, что он с громким звуком обделался и, осознав это, громко зарыдал.

Что-то большое и шершавое коснулось его тела, перевернув его несколько раз, и Санька понял, что кисловатый запах испражнений несколько уменьшился. В его лицо несколько раз ударило два мощных тёплых воздушных потока, и он услышал медвежье фырканье.

Уж что-что, а медведя Санёк узнал бы… Вот он и узнал.

— Мля-я-ять! — Крикнул он и задёргался всем телом, пытаясь перевернуться и встать, хотя бы, на карачки.

Его вскрик походил на кошачье мявканье, и он снова прокричал:

— Мля-я-ять!

С правой от него стороны зашевелилось и тоже мявкнуло:

— Мля-ять!

— Мля-ять! — Застонал Санька.

— Мля-ять! — Мявкнуло справа и лизнуло его в щёку языком поменьше.

Санька попытался отпихнуть медвежью морду, но не смог, и она его снова лизнула.

«Фига себе! — Пронеслось в голове у человека. — Меня посадили в клетку с медведями! Или это сон?»

Но пахло вполне по-медвежьи. Этот запах берлоги Александр Викторович знал с детства. Со своей первой охоты на медведя.