Дед взял десятилетнего Саньку на буряка, а Санька потом долго, когда убили медведицу, вглядывался в глубину логова и вдыхал незнакомый тогда, запах шерсти и медвежьего мускуса. Тогда взяли и медвежонка.

«Стоп, — сказал сам себе человек. — Получается, это берлога, это медведица, а рядом медвежонок. Тогда я кто⁈»

Снова ощупав себя, Санька мысленно нарисовал образ коротконогого волосатого существа, с человеческим и не очень волосатым лицом. Потом с трудом дотянулся до…

— Мужик! — Облегчённо сказал человек.

Справа повторили: «Му-ушик».

Санька щупал существо справа от себя и понял, что это — точно медведь, но маленький. Ну, как, маленький? По сравнению с другим. А так, с Саньку размером. Этот пытался с ним играть и не сильно кусаться. Легонько ущипнув медведя за нижнюю губу, человек нервно засмеялся.

— А я тогда, кто? Тоже медвежонок? Или человеческий детёныш? Маугли, млять!

Ему удалось перевернуться на живот, но подняться на карачки не получилось из-за слабости во всём теле.

— Дитятко, млин, — подумал Санька и, вдруг, испугался пониманию, что да, он ребёнок, причём только что народившийся. Потому и глаза не видят, и гадит, как приспичит. Кстати, на счёт погадить… Он снова почувствовал позыв и постарался сжать анус, но и на такое простое дело сил не хватило.

— Будем тренироваться, — сказал человек стыдливо, ощущая, как его облизывает огромный язык медведицы и выдохнул. — Ну и ладно…

Справа от него вдруг зачмокало и запыхтело.

Санька вдруг осознал, что за большая резиновая «клизма» его кормила, как ему предстоит теперь питаться, и его едва не стошнило, когда он представил не женскую грудь, а «грудь» медведицы.

* * *

Александр Викторович лежал на спине и сквозь дрёму думал о своём новом житье бытье, когда почувствовал, что медведица лапой подталкивает его ближе к себе и пытается прижать к собственной «груди». Санька думал было воспротивиться, но его хватило только на то, чтобы схватиться обеими руками за коготь «мамаши».

Медведица не только прижала Санькино тельце к себе, но и, ковырнув его когтем, перевернула к себе лицом. Она дыхнула на человека из пасти, несколько раз фыркнув, и Санька сам прижался лицом к освободившемуся соску.

Молоко медведицы слегка отдавало мочевиной, но было приятным на вкус, но сильно отличалось от предыдущего. Переборов первую реакцию отторжения, Санька продолжил сосать сиську, понимая, что та, первая, была совсем другой, как и её молоко.

* * *

Так прошло несколько дней. Глаза адаптировались к темноте, тактильные ощущения обострились и Санька принялся осваивать берлогу. Он ведь не был простым младенцем. Санька точно знал, что ему было надо от своего нового тела.