Казаки особо не церемонились, и вскоре толпа, взревев от боли и от обиды, разбежалась по хатам. Санька наконец-то выбрался из своего нехитрого убежища и воевода только удивлённо крякнул, увидев его, приближающегося к буеру от берега.

— Не заметил я, как ты прошмыгнул.

— Дюже по нужде приспичило, — объяснил Санька. — А вы на толпу глядели.

— Я-то на толпу глядел, а толпа на тебя, и тоже не увидела.

— А они на стрельцов глядели и орали…

— Ну, да ладно… Прервал его воевода. — Теперича точно вам всем уходить отсель надоть. И дядьям твоим и вам. Сам-то понимаешь сие? Напортачил ты…

— Понимаю, — вздохнул Санька. — Кто ж знал, что тут нельзя к богам обращаться?

— Обращаться к богу можно, но токма в церкви. Храм, видишь на холме? Там и молятся. Но и там выть не можно. У вас в выселках нет что ли церквы?

— У нас капище и шаман. А я — пасынок его.

Адашев мотнул головой, словно лошадь, отгоняющая слепней.

— Ну ладно, батя твой — перунов сын, но чтобы ты и шаман будущий. Вот ведь напасть какая!

Воевода зашагал вокруг буера, теребя бороду, потом остановился.

— Ты вот что. Не показывай никому, что ты ведун и не камлай громко… Договорились?

— Да я и не ведун ещё. Учусь понемногу. А если уедем, то и вовсе перестану. Уроки кончатся…

— А? Да? Ну, тогда и ладно! — Адашев явно приободрился, а до того сильно смурной был. — Ну и ловкий ты, Ракшай! Справный воин из тебя выйдет.

Он потрепал Ракшая по волосам, не прикрытым шапкой, и наконец спросил:

— Что это за чёлн такой чудной? На лыжах ходит?

— И на лыжах и на коньках. На коньках очень скоро летит.

— И ветрило у него, видать особое. Нижний рей к мачте прилажен. Не видал такого… А я много чего в жизни своей повидал.

— Хочешь прокачу? — Спросил Санька разухабисто.

Воевода глянул на него недоверчиво.

— Смогёшь ли?

Ничего не отвечая Санька нырнул в отверстие и привёл спинки кресла в вертикальное положение.

— Помоги! — Крикнул он стоящему рядом стрельцу и отвязал носовой чал. — толкай на меня.

Сам он залез на корму и довернул румпель влево. Буер легко развернулся носом по реке.

— Залазь по скобам.

Адашев почесал бороду, махнул рукой и забрался в кресло.

— Ты смотри, как удобно. Всё видать. Словно на троне, — сказал он, и поперхнулся от смысла сказанного. Стрелец словно и не услышал и даже отвернулся от воеводы. Однако воевода поскучнел и мысленно отругал себя.

Санька тем временем одним движением распустил вязку, охватывающую свернутый парус и потянув её же, поднял верхний угол ветрила к клотику. Буер сразу взял ветер и двинулся вперёд. Санька приотпустил гик, чтобы буер разгонялся не сильно, однако и той скорости, что развила лодья Адашеву оказалось много. Он дико заорал: