* * *

Очнулся Санька и понял, что едет на волокуше, а вокруг него говорят по-польски. Их «дзекание» спутать с чем-то просто невозможно. С польским перемежался малорусский говор.

— Вот бисова дитина. Всю обедню испортил. Такой куш сорвался, — сказал один.

— Натомьяст их воевде пржейели, — ответил другой.

Санька не понял, что такое «пржейели», но в душе его похолодело. Он хоть сейчас мог соскочить с волокуши и задать стрекоча. Руки и ноги его были свободны, а раны, хоть и серьёзные, но уже затянулись. А на четырёх ногах его ни одна лошадь не догонит.

Однако, услышав про воеводу, Санька насторожился.

— Толку с того воеводи, — перебил первый. — Вийде надвичир[2].

«Да что ж такое?» — про себя возмутился Санька. — «Строили-строили, и на тебе, построили». Он лежал и не шевелился, а включился в «лес». На экране карты он увидел много точек и себя среди них. Ещё он увидел «точку» воеводы, движущуюся не так далеко от него, рядом с точкой лошади. Значит тоже на волокуше… Понятно.

Санька начал горловые вибрации. Звуки он не издавал, но произносил мысленно, и это снова подключило его к силе большого океана. Санька переходил по нотам сначала по гамме, потом через терцию, потом через квинту. Когда он понизил верхнюю ноту на октаву, а потом ещё на одну, сила на них с воеводой полилась удвоенным потоком.

Когда Адашев уже был готов очнуться. Санька остановил камлание и, наложив на боярина сон, уснул сам.

Санька определил местоположение по своей карте и к своему удивлению понял, что «ляхи» уходили от погони вниз по Дону, понимая, что препятствий внизу не встретят. Польский отряд уже прошёл городок Сарант, обобрав его до нитки и жестоко расправившись с жителями. Взрослых мужчин в плен брать не стали, но и слава богу не пытали. Времени не было. Опасались погони. Детей, женщин посадили на волокуши и в захваченные санные повозки и уехали.

Оказалось, Санька долго провалялся в беспамятстве.

Как не всматривался, но буера с Мокшей и Лёксой разглядеть Санька не смог. Далее какого-то предела «целераспознавание» не работало. Санька мысленно усмехнулся. «Целеуказание, „свой-чужой“, ещё бы пару ракет земля-земля…» Карта-картой, но что-то надо было делать. Сам бы он выжил в раскинувшихся по берегам Дона лесах, но воевода… Однако, уходить надо было сейчас, пока они ещё недалеко уехали от Саранты.

Этой же ночью Санька соскользнул боковым перекатом с волокуши и паучком, впившись когтями и подковками в лёд, «скользнул» к воеводе, и накрыл его своим телом. Прикрыв рот Адашева ладонью, Санька разбудил боярина и, прихватив его и увлекая за собой, также перекатом скатился на лёд. Мимо проехала лошадь со спящим всадником. Они перекатились ещё и ещё и затаились.