Закончив лечебные процедуры, Санька вызвал стрельцов, которые перенесли лежанку воеводы из его шатра и переложили спящего Адашева на неё.

Один из стрельцов, проходя мимо Саньки, вдруг остановился и мотнув головой сказал:

— Ну ты, паря, и дал! Не то что наши стрельцы перестали жевать харч, но и лошадки стояли, прислушиваясь к твоему… э-э-э… рычанию. И на душе приятельно стало, и руки-ноги… Всю усталость как рукой… Спаси бог, тебя, хлопче. От всех стрельцов благодарность.

Стрелец махнул рукой и в шатер занесли чугунок, раскрыли и поставили.

— Для воеводы готовили. Славный он и правильный. А ему сейчас не до того. Не побрезгуй. Ты ему и нам свою силу отдал, а мы тебе. Так будет правильно.

— Спаси бог и вас стрельцы, — ответствовал Санька.

Хорунжий было дело сунулся в шатёр, чтобы указать Саньке, Мокши и Лёксы на их место, но наткнувшись на спокойный Санькин взгляд, вышел, не сказав ни слова. Однако расставил стрельцов по всему периметру шатра.

Несколько раз за ночь Адашев начинал бредит, но Санька спал чутко, «включившись» в воеводу, и, дав анисового отвара, убаюкивал его своей колыбельной.

Следующий день прошёл более-менее спокойно, но Адашев в сознание не приходил. Санька продолжал отпаивать его отварами, а вечером повторил сеанс активной терапии, после которого к нему всё же решился подойти хорунжий.

— Ты… Э-э-э… Вы… Караул засыпает на посту после твоих… э-э-э… твово лечения.

— А я тут причём? — Усмехнулся Санька.

— Взбодрить бы их чем…

Санька покачал головой:

— Не-не… Это вы сами разбирайтесь. То ваша служба.

* * *

Адашев поднялся через неделю и ещё неделю расхаживался, набираясь физических сил. Тем временем прошла вторая колонна московского воинства, и воевода, вслед за ней отправил и свою, оставив рядом с собой лишь охранную роту.

Санька на свой «буер» прицепил на верёвках якоря из шестифунтовых скрепленных цепью ядер и мог, таким образом, регулировать скорость его движения. Они ехали рядом. Санька на своём семиметровом струге, Адашев на санках, запряжённых в осёдланного мерина, на котором сидел возница.

— Пожалел бы мерина, вашевысокородь, — дразнился время от времени Санька. — Сел бы в струг. Вон я тебе и место подготовил.

Санька открыл один из карманов полога, предназначенный для пассажиров, и заманивал воеводу торчавшим из него креслом.

— Нам и тут хорошо, — стандартно отвечал укрытый мехом Адашев, посмеиваясь в усы. — А устанет мерин, пересядем на лошадку.

Рядом, чуть отстав, двигались запасные пустопорожние санки. Так они ехали перешучиваясь двое суток, когда случилась беда. Сразу после полудня они нагнали большой отряд литовцев, шедший по следу московского войска.