Мужчина и женщина просидели у берлоги до вечера, но ребёнок больше не появился и они ушли.

— Главное, что он жив, главное, что он жив, — повторяла мать вплоть до их жилища, не забывая, однако подкапывать землю палкой и доставать съедобные коренья и клубни.

Мокша тоже, словно получив дополнительный заряд бодрости, метался от добычи к добыче. У него был лук. Он то и дело пускал стрелы и мазал редко.

Их деревенька стояла на ближайшем к дубраве берегу узкой речушки. На другом берегу зеленели озимые. От берега до берега был перекинут низенький мосток. Землянка Мокши и Лёксы стояла почти возле реки, потому что для кузни нужна была вода. Однако для кузни нужно было и железо, а вот его-то и не было. Мокша разжигал печь толькотогда, когда накапливалась работа по починке инвентаря.

Разделав и ошкурив добычу: пару куропаток, крупного дятла, трёх зайцев и двух куниц, Мокша замочил их в свежем зольном растворе. Те тушки что просолились, развесил над дымоходом коптиться. После этого занялся снятыми шкурками.

Лёкса, помыв коренья в реке, какие-то развесила под потолком, какие-то мелко порубила и бросила в небольшой глиняный горшок. Потом растёрла в каменной ступе две горсти зерна и тоже высыпала в горшок, который поставила не на огонь очага, а в некоторое углубление в его каменной кладке. Настроение у обоих было хорошее. Они перебрасывались шутками и, то и дело, тихонько посмеивались.

Повечеряли они остатками дневной пищи, и Лёкса впервые после родов допустила мужа к себе.

* * *

На следующий день Санька ждал родителей едва ли не с рассвета, и издали услышал их приближение. Он сидел там же, под корягой и думал, перемалывая одну и ту же мысль. И даже не мысль, а тревогу, выражавшуюся в двух словах: «что дальше»?

Но всё произошло банально просто…

Когда мать встала на колени на том же месте, что и вчера, Санька выполз из-под коряги и, быстро перебирая руками и коленями, приблизился к ней и уткнулся лицом в кожушок. Мать осторожно взяла его на руки.

— Он тёплый, — сказала она сквозь слёзы и прижала его к себе.

Санька, стараясь не показать своё не вполне младенческое развитие и пряча взгляд, зашарил по её телу руками. Женщина встрепенулась, развязала верёвку и выпрастала из-под кожуха грудь.

— Я знала… Я знала… — Говорила она, слегка раскачиваясь и прижимая сына к груди.

Санька был голоден и чмокал старательно. Женщина иногда чуть слышно радостно вскрикивала. Молока медведицы на двоих сосунков не хватало. Видимо она не сумела набрать нужный вес перед зимовкой. Женщина прижимала сына к груди и тихо плакала. Рядом бесшумно плакал Мокша, молча стоявший за спиной жены.