Санька, напившись молока, блаженно уснул, но проспал недолго.

— «Как 'Штирлиц», — подумал он, проснувшись.

Младенец посмотрел на закрытые глаза матери снизу вверх и, ловко крутнувшись телом, выскользнул из её рук. Она дёрнулась, пытаясь поймать, как ей показалось, падающего ребёнка, но тот уже отполз к берлоге и сел, развернувшись в сторону родителей.

В это время из берлоги выполз Умка. С его нижней губы свисала капля молока. Увидев брата, Умка треснул его лапой по спине, но Санька увернулся, и медвежонок перекатился через спину ребёнка. Санька последовал вслед за Умкой и оказался сидящим у него на животе.

Мокша засмеялся. Засмеялась и Лёкса.

— Вот видишь, он здесь не пропадёт. Велес принял его. Не зря мы отдавали ему часть добычи.

— Не зря, — прошептала Лёкса и снова заплакала.

* * *

Мать-медведица вылезла из берлоги, когда уже вовсю зеленела трава, а Санька с Умкой освоили ближайшие окрестности. Ну, как, окрестности… Ближайшие два метра от берлоги. Причём, Саньке пришлось сдерживать брата, чтобы тот не убежал дальше и не нарвался на какого-нибудь хищника.

Они с братом как раз сидели возле норы, когда оттуда появилась морда матери. Это произошло так неожиданно, что Санька едва не «даванул пасту».

— Мама дорогая! — Произнёс он, оглянувшись на незнакомые звуки.

Голова медведицы была такой огромной, что едва пролезла наружу. Мать сощурилась на солнце, из её глаз потекли слёзы, и она чихнула. Ураган, вырвавшийся из пасти «матери» перевернул Саньку через голову. Медведица чихнула ещё раз и его перевернуло снова. Санька возмущённо рыкнул и на карачках подбежал к «матери». Медведица обнюхала его и лизнула. Умка заскулил, потёрся о её плечо и тоже получил порцию «обнимашек». Наконец, медведица выбралась из берлоги полностью. Она была громадной и худой. Шкура висела на ней, как платье «три экс эль» на манекене.

Санька подсунул ей под нос пучок дикого лука, но мать лишь обнюхала его и поспешила в кусты. Санька усмехнулся. Он специально раздразнил медведицу, чтобы она быстрее выдавила из себя земляно-травяную пробку и принялась пополнять затраченные на детей ресурсы. В последнее время молока у медведицы было совсем мало и Санька дозировал своё потребление, чтобы оставалось для Умки. Молока Лёксы ему бы хватило, но от молока медведицы он отказываться не хотел. Она бы почувствовала. Мать-медведица и так с подозрением обнюхивала Саньку, когда тот приползал в берлогу после общения с родителями. Да и молоко медведицы было намного жирнее и питательнее. На нём Саньку пёрло, как на дрожжах.