— Скажите, граф, почему вы служите?

— Простите, Ваше Императорское… Еще раз простите, Государь, но что вы имеете в виду?

Ну да, я даже забыл, что мне теперь чиниться не положено, но быстро опомнился.

— Вы один из богатейших людей империи, землевладелец, не нуждаетесь ни в чем, счастливы в личной жизни, насколько это возможно. Почему не живете в свое удовольствие, а служите? Закон о вольностях дворянских позволяет вам заниматься исключительно своими делами…

При этом Михаил Николаевич посмотрел на меня так, что я понял, этот вопрос для него крайне важен. Посему постарался ответить честно, как и думал об этом.

— Государь, меня так воспитали. Дворянская честь не позволяет мне оставаться праздным, мой долг — служить России и ее императору! И другого пути для себя не вижу!

— Интересно получается, Илларион Иванович, вы себе другого пути не видите, а вот какой-то третьесортный помещик Пупкин считает, что он и есть пуп земли. Именье заложено-перезаложено, сам не служит и служить не собирается, а катается по заграницам да хает родные пенаты… Простите, это я так, к слову пришлось. У меня к вам, два дела. И оба они требуют вашего понимания и доверия к моим словам. На кресте клянусь, что всё, что вы сейчас услышите — истинная правда.

И тут Государь меня опять поразил — вытащил простенький деревянный нательный крестик на суровой нитке и поцеловал его.

— Первое дело весьма необычное. Я знаю, что в обществе людей неравнодушных уже зреет мысль о создании организации патриотов, которые будут бороться с террористами и займутся обеспечением безопасности нашего государства.

— Но Ваше Императорское Величество… Откуда? ...

Я был настолько поражен, что найти слов не мог. Мысли такие были, думаю, что те двенадцать человек, которые собирались у… извините… не могу…

— Знаете, любезный Илларион Иванович, один весьма умный человек сказал: что знают трое, знает и свинья. Простите за некоторую грубость формулировки, но она точно отражает сущность проблемы. С конспирацией в вашей секретной организации обстоит плохонько…

— Простите меня, Государь, но мы…

— А за что мне прощать вас, Илларион Иванович? За то, что истинные патриоты Отчизны радеют за ее безопасность и процветание? За это награждать надо. За то, что решили бороться с террором похожими методами? Прискорбно, но ведь государство, связанное по рукам и ногам нашей либеральной общественностью, уже сейчас вопит о чрезмерной жестокости жандармерии и полиции, не понимая, что разгул террора — это приговор всему обществу. Сейчас кидают бомбы в царей, завтра будут расстреливать обывателей за то, что выглядят слишком упитанными и слишком хорошо одеваются и насиловать их жен и дочерей, именуя сие: социализацией. Государство не может из престижа и ложного гуманизма себе позволить некоторые необходимые меры. И весьма здорово, что появляются люди, понимающие, что иногда надо запачкать руки, чтобы спасти Державу.