Мы переглянулись в недоумении.

— Флаг контр-адмирала Патаниоти, командующего отрядом! — добавил младший офицер со значением.

На берегу виднелся военный лагерь с строящимися укреплениями. Стоило «Ифигении» бросить якорь, как раздались салюты — с земли и с кораблей. Мы прибыли на встречу с теми, кто сражался с черкесами на суше и на море. В первую очередь, с генералом Вельяминовым и его штабом.

Пока шла погрузка свиты Воронцова на баркасы, Эдмонд грустно смотрел на пустошь у кромки моря и на разрушенный черкесский аул.

— Куда исчез тот сверкающий лагерь, радостная толпа красивых юношей, с которыми я ранее провел время? — печально вздохнул он.

Я удивленно на него уставился.

— Вы бывали здесь раньше?

— Не придавай значения моим словам. На меня иногда находит… Пойдем собираться. На этот раз меня на борту не оставят.

Мы переехали на берег.

Море было спокойным, а на земле все бурлило. Толпа разряженных в разные мундиры офицеров радостно приветствовала прибывавших, смешивалась с ними, обменивалась новостями и искала знакомых и родственников. Громко играла музыка. Неподалеку догорал черкесский аул.

К нам подошёл корнет в форме лейб-гвардии Гусарского полка.

Я пристально в него вгляделся. Неужели Лермонтов, наш храбрый Михаил Юрьевич? Кажется, он бывал в этих местах[1]. Нет, совсем не похож. Какой-то напыщенный хлыщ вовсе небоевого вида.

— Почему столь велико разнообразие военной формы? — спросил заинтригованный Спенсер после обмена приветствиями.

— Сюда едут лучшие сыны отечества, желающие обрести славу и послужить отчизне! — напыщенно ответил корнет на голубом глазу.

«Ага-ага, за пьянку, дуэли и прочие непотребства вас сюда отправляют», — подумал я, но ни возражать, ни намекать об этом пикантным моменте не стал.

— А кто эти люди в черкесских нарядах?

— Вам скажут, что такова мода среди офицеров. Не верьте. Просто черкесы наловчились выбивать из своих длинных ружей тех, кто носит золотые эполеты. Вот и стали те, кто послабее духом, маскироваться.

— Вам уже довелось участвовать в сраженьях в лесах и ущельях? — решил я уточнить.

— Я служу при штабе, — гордо ответил корнет, будто это все объясняло. — Вас ждут у войлочной кибитки, где устроили ставку генерала Вельяминова, командира правого крыла Отдельного Кавказского корпуса!

«Вот же крыса штабная!» — подумал я, шагая вслед корнету.

Мы шли через настоящий военный бивуак. Одни солдаты играли в карты на барабанах. Другие просто сидели на земле с отрешенными лицами. Кто-то ужинал, кто-то пел. Один удалец отплясывал «барыню» под свист и хлопки товарищей. Спенсер брезгливо морщился, но смотрел внимательно, не упуская мелочей.