Вынырнул из воспоминаний в тот момент, когда Ваня решал, какую из предложенных рыб предпочесть: флейту или луваря?

— Как думаешь? — спросил меня.

Я напрягся, глядя на рыбу. Рыба, названная флейтой, вполне соответствовала своему названию: длинная, вытянутая, наподобие угря.

«Луварь, луварь… А! — догадался я, и не потребовалось переспрашивать, еще раз демонстрируя свое невежество. — Это же — вкуснейший люфер! Никос подавал мне его в первый день моего „прибытия“!»

И так как я с детства не любил и боялся всего змееподобного, указал на луваря. Ваня одобрил. Судя по его облегченному вздоху, он и сам змей опасался.

— Но это не тамам! — торжественно начал Джемаль. — Раз говоришь, что дорогие гости…

Тут он приподнял кусок рогожи, под которой лежало пять рыбин.

— Паф, паф, паф! — зацокал от восхищения Ваня, потом посмотрел на меня. — Что скажешь?

— Да! — тут я не лукавил, потому что узнал керченскую селедку. А я знал, что это, наверное, или даже, наверняка, лучшая селедка на свете, если правильно посолить.

Ваня начал расплачиваться. Я даже не стал предлагать поучаствовать в этом. Не положено. Но по переданным Джамилю монетам с радостью для себя отметил, что рыба стоит тут буквально копейки.

— Погодите! — Джемаль остановил нас, уже собравшихся уходить. После чего зачерпнул, не считая и не жалея, несколько пригоршней мидий и насыпал их в корзину. — От меня бакшиш твоим гостям!

Мы поблагодарили Джемаля. Пошли обратно.

— Хороший мужик! — я оценил рыбака-татарина.

— Да! — согласился Ваня. — Конечно, цену чуть набивает, но зато никогда не подсунет плохую рыбу.

— И стоит, как я посмотрел, копейки.

— Да. А как тут может быть по-другому⁈ — Ваня указал на огромное пространство воды.

— Зачем столько рыбы набрали? На шкару вся пойдет?

Отставной офицер посмотрел на меня, как на рекрута-несмышленыша.

— На шкару — барабулю, остальное — на какавью. На Архипелаге — наипервейшее блюдо.

Вот этим меня не подловишь! Чтоб грек из Салоник не знал, что такое какавья?

— Ушицу я уважаю! Особенно под водочку! А мясо?

— Мясо! — мечтательно произнес Ваня, что не оставляло сомнений, что для ялтинцев это роскошь и дорого. — Мясо тоже у татар. Баранина. У них аул тут рядом. Пешком можно дойти.

— Ну, понятно, — я кивнул. — Раз татары, то свинины быть не может. Сала тоже. А говядина?

— Нет.

— Как нет?

— Так — нет, — для Вани это было нормой. — Считай, нет коров.

— Погоди, а молоко?

— Ну, буйволиное, кумыс, — перечислял Ваня, — верблюжье.

— Верблюжье⁈

— Чему ты удивляешься? Татары на верблюдах землю пашут!

— А что-нибудь нам привычное?