— Вообще убить хотел, — хмыкаю я.

— Правильно, правильно, так мне и надо. За дело ведь, я же понимаю….

Тьфу…

— Ну, ладно, кончайте вы этот балаган. Страшно вам что ли?

— Страшно, — тут же соглашается он и наклоняется через стол в мою сторону. — Я ведь к ним отношения не имею. В делах участия не принимал, а сейчас как пойдут без разбора головы рубить, так и мою срубят. А я ведь приказы выполнял и всё.

Подходит бармен и ставит графинчик и пузатый бокал на низкой ножке. Печёнкин наполняет его до краёв и залпом осушает. Возвращает на стол, резко закрывает рот рукой и стреляет глазами налево и направо. Потом убирает руку и выдыхает:

— Уф-ф-ф… хорошо пошла… Благодарствуйте.

— Кто приказал меня убрать? — спрашиваю я. — Не для протокола.

— Караваев, — после паузы и мучительных сомнений выдаёт он.

— Какой бюджет на это выделил?

— Да какой бюджет? Никакого. Я Суходоеву команду дал и всё.

— И он так легко согласился?

— Звание и должность пообещал. Согласился. Чмо был, не человек.

— А вторая попытка? Кто второй раз стрелял?

— Не знаю, — отвечает Печёнкин и лицо его становится испуганным, будто он боится, что я не поверю.

Ну, собственно и боится, наверное… Странное это дело, очень странное. Не хочет говорить или действительно не знает? Ладно…

— Ну а что, собственно вы от меня хотите? — перехожу я к главной теме его визита. — Я ни на что не влияю, к расследованию отношения не имею.

— Брагин, ну ладно, будь ты человеком, — повышает он голос. — Я тебе пригожусь ещё, не последний день живём, правда?

Алкоголь побежал уже по венам.

— Так что я сделать-то могу?

— Да всё ты можешь! Я дурак был, что тебе не верил, идиот! Надо было сразу на твою сторону вставать… Ну, прости, я ж подумать не мог, что какой-то пацанёнок, потрох ссу… э-э-э… прости-прости, короче, что ты вот с генсеком чаи гонять будешь. Ну, так ты же не чмо, ты парень хороший, добрый, вон за девчонку чужую совсем заступился вчера… Скажи Чурбанову, что я пригожусь. Пусть меня переведёт хоть в последнюю дыру, в жопу мира, хоть в Кушку, хоть в Наушки, но только оставит на службе. Куда я без милиции, ты сам посуди. Ну, и потом, у меня же и на Куренкова, и на тебя, и на всю…

— Что-что? — поднимаю я брови.

— Ой… Нет, нет, это чисто… это… нет, я не так выразился…

— Ох, и мудак ты, Печёнкин. Вот нахер ты мне нужен, а? Ты же сдашь сразу, при малейшей возможности…

— Кто, я? — перебивает он, ударяя кулаком себя в грудь. — Не, я нет! Кого я сдавал? Егор Андреич, ну вы войдите в моё…

— Так, ладно, время позднее, идите домой. Я подумаю. Ничего другого не обещаю, обещаю только подумать, ясно? Скажу после Нового года.