При этом Ниола, Сабина и Хенна — три других принцессы, которых уже успели выдать замуж за наследников крупных дворянских родов, все как одна поддержали Дейлу и убедили своих мужей также перетянуть свои рода на ее сторону.

В результате, хотя влияние Дейлы и не сравнялось с влиянием братьев, ее претензии на трон стали выглядеть более чем обоснованными. Тем более с учетом того, что правитель, являющийся сильным Артефактором — это всегда огромный плюс. Меньше шансов погибнуть при покушении или от несчастного случая, более долгая жизнь, что означает продолжительную стабильность страны, да и способность в случае чего решить вопрос грубой силой, хотя и не признавалась официально, на самом деле очень ценилась.

Для Рилена и Тиваля, которые в тридцать девять и тридцать пять соответственно застряли на Развязке Сказания и уже скорее всего никогда в жизни не продвинулись бы дальше, Дейла, молодая, амбициозная, талантливая как в магии, так и в управленческих делах, стала настоящей проблемой, хотя ни король, ни королева ее стремление так особо и не поддержали.

В итоге сформировался своеобразный треугольник власти. Рилен и Тиваль отчаянно боролись друг с другом, параллельно всеми способами мешая Дейле расширять влияние и вербовать новые дворянкие фамилии. А Дейла заняла выжидательную позицию, скорее всего готовя что-то масштабное.

В итоге взрыв, которого я ожидал, действительно прогремел. Но второй взрыв, который неизбежно случится, когда баланс сил между этими тремя пошатнется, мог оказаться в разы масштабнее и разрушительнее.

На самом деле я бы даже не удивился, если бы в Амалисе еще до смерти нынешнего короля началась гражданская война.

С одной стороны для меня это были хорошие новости. Занимаясь друг другом, эта восьмерка августейших особ в теории могла либо не заметить, либо просто проигнорировать внезапное появление считавшегося умершим принцезаменителя.

Но, если немного подумать, становилось понятно, что подобное положение дел для меня еще опаснее, чем царивший при мне мир.

Вряд ли спустя семь лет хоть у кого-то из членов королевской семьи остались иллюзии относительно моей истинной личности или состояния их брата. Гильом был мертв, Максимилиан (ненавижу это имя, сука), был жив.

Но вот бренд «принц Гильом» существовал вне зависимости от него самого или меня. Первая гибель Гильома отправила в депрессию королевский дворец, а вторая, уже официально подтвержденная, погрузила в депрессию всю страну.

Я помнил эти новости, приходящие в Перекресток даже через несколько месяцев после похорон: «В городе N королевства Амалис прошла поминальная церемония по принцу Гильому, собравшая более N тысяч человек на главной площади». И таких статей было немало.