Защитные артефакты по периметру вспыхнули голубым светом, и прозрачная сфера вокруг нас окончательно ожила. Воздух внутри загустел, наполнившись статикой. Я почувствовал, как волосы на руках встают дыбом от накопленной энергии.

— Начинаем! — прокричал Торан, и его голос разнесся по арене через усилительные кристаллы.

Брунд рванул вперед с ревом. Молот в его руках гудел как огромный улей.

Я выхватил «Историю о быстрой руке», и револьвер тепло дрогнул в ладони, будто узнавая хозяина. Три выстрела прогремели почти одновременно. Первая пуля полетела в колено, вторая целилась в руку с молотом, третья — прямо между глаз.

Брунд даже не замедлил шаг. Его молот описал широкую дугу, и ударная волна с грохотом разметала мои пули. Первую он просто сбил с курса — она рикошетом ударила в защитный купол, вызвав голубоватую рябь. Вторую поглотил его наруч, третий снаряд он ловко парировал наплечником.

— Ты думаешь эти детские пугачи могут остановить меня⁈ — его голос гремел, как обвал в горах. — Я разорву тебя голыми руками!

Я активировал сапоги. Манна хлынула по жилам артефакта, и я отпрыгнул в последний момент. Молот Брунда врезался в место, где я только что стоял. Ударная волна подбросила меня в воздух, несмотря на уклонение.

— Бегаешь как трусливая крыса! — Брунд выпрямился. — Где тот дерзкий капитан, что смел бросать вызовы? Спрятался за спички и порох?

Я замер в воздухе, Брунд последовал за мной в воздух. Собственно, именно поэтому арена и была не плоскостью, а объемом: небесные волки в большинстве своем специализировались именно на боях в трех измерения.

— Я просто даю тебе шанс остыть, — голос мой звучал спокойнее, чем я чувствовал. — Посмотри на себя. Ты пыхтишь, как паровоз, а бой только начался. Неужели «великий» Черная Сойка выдохнется за пять минут?

Его лицо исказила новая гримаса ярости.

— Ты… ты смеешь… — Брунд говорил сквозь стиснутые зубы, слюна брызгала изо рта. — Я сделаю так, что твоя собственная мать не узнает труп!

Он рванулся вперед, но его движения были предсказуемы — прямолинейны, как его мышление. Я сделал шаг влево, затем резко вправо, чувствуя, как ветер от молота шевелит мои волосы. В последний момент я выхватил саблю — «Сказание об Энго» запело, встречая молот.

Звон металла оглушил меня. Искры ослепили на мгновение. Мы стояли нос к носу, наши оружия скрещены, его перекошенное от злобы лицо в сантиметрах от моего.

— Ты даже не понимаешь, зачем здесь, — прошептал я, чувствуя, как его дыхание, горячее и прерывистое, обжигает мое лицо. — Ты думаешь, если размажешь меня по этой арене, Риалия вдруг полюбит тебя?