Его глаза расширились, зрачки стали крошечными точками в море безумия.

— Заткнись! — он резко толкнул. — Ты ничего не знаешь! Она должна быть со МНОЙ!

Я использовал его импульс, отпрыгнув назад. Брунд пошатнулся, на мгновение потеряв равновесие.

— Тогда почему она здесь? — я указал саблей на трибуны, где Риалия, обворожительно улыбаясь, наблюдала за нашим боем. — Почему не сидит у тебя на коленях? Может быть ей нравится смотреть, как тебя унижают? А может быть тебе самому нравится, когда тебя унижают⁈

Это было слишком. Брунд взревел так, что с трибун посыпались крошки штукатурки. Его молот засветился алым светом — с учетом того, что сам артефакт явно был уровня Сказания, это могло означать только одно: Брунд не далек от ранга Хроники, уже начав процесс перехода.

— Я убью тебя! Я растопчу! Я…!

— Болтовня, — я перехватил саблю двумя руками, чувствуя, как манна наполняет клинок. — Не более.

С безумным воплем Брунд ринулся в атаку, его молот оставлял за собой багровый шлейф. Теперь это стало смертельно опасно.

###

Очередной удар молота обрушился на меня с такой силой, что защитное поле арены завибрировало, как натянутая струна. Я едва успел отпрыгнуть назад, когда «Сказание о Сойке, расколовшей скалу» — молот Брунда, из-за которого он и получил свое прозвище, пробил воздух с оглушительным ревом, раскрошив участок стеклянной стены позади меня.

Послышался недовольный возглас Торана, но ни я, ни тем более Брунд его не слышали. Осколки, замедленные защитными рунами, падали странно плавно, переливаясь в свете магических факелов, как крупные капли дождя в замедленной съемке.

«Сказание об Энго» дрожала в моей руке, клинок звенел от перенапряжения. Я чувствовал, как ветер вокруг сабли становится плотнее, гуще, заряжаясь для ответного удара. Но Брунд уже взмывал вверх, его черный плащ развевался, как крылья хищной птицы.

— Что, устал? — его голос гремел, заглушая ропот толпы. — Я же говорил — ты недостоин даже пыли под её сапогами! Бегаешь, как последний трус!

Я отлетел в сторону, чувствуя, как воздух, раскаленный ударом молота, обжигает кожу. Левый рукав дымился — очередной заряд прошел в сантиметре, оставив после себя запах паленой кожи и металла.

— Ты так громко лаешь, — я вытер пот со лба тыльной стороной руки, — что у меня уже уши болят. Может, хоть один удар нанесёшь по-настоящему?

Его лицо исказила гримаса ярости. Сапоги Брунда вспыхнули алым, как и молот, даже кольца на пальцах, которые были всего лишь Историями, засветились в унисон.

— Получай, ублюдок!

Он пикировал вниз, как ястреб, молот занесен для сокрушительного удара. Воздух вокруг оружия искривился от перегрева, оставляя за собой шлейф раскаленного воздуха. Я весь сжался, готовясь к уклонению.