традиционный. «Дружеские и целомудренные узы» семейной жизни раскрываются в калейдоскопе идентичностей Паулины; может показаться странным, что в контексте брака Паулина упоминается еще и как дочь, но тут самое время вспомнить, что ее отец, Аконий Катуллин, и сам был префектом и consul ordinarius. Длинная надпись на обратной стороне стелы, оформленная как речь Паулины к Претекстату, дает гораздо более подробное представление об их религиозной жизни. Она начинает с рассказа о его научной деятельности: по-видимому, он занимался исправлением греческих и латинских философских рукописей, что было жизненно важным для основанной на рукописях литературной культуры и что язычники и многие образованные христиане считали важным этапом в подготовке души к мистическому опыту 13 . Паулина называет древних авторов, которых изучал Претекстат, «мудрецами, которым открыты врата небес», что вызывает резкую критику со стороны некоторых христианских авторов, хотя и язык, и образы стихотворения использовались и ее соратницами среди христианских matronae. В конце надписи мы видим, что Паулина обращается напрямую к мужу: Ты, о супруг, научив меня благу, жребию чистоты и целомудрия, освободил от смерти. Ты вводишь меня в храмы и делаешь служанкой богов; ты свидетель того, как меня пропитала кровь [жертвоприношений] во всяческих таинствах. Благочестивый супруг, ты [делаешь меня] жрицей Кибелы и Аттиса, удостаиваешь таинствами быка, ты наставляешь меня в троякой тайне как служанку Гекаты; делаешь меня достойной таинств греческой Цереры. Благодаря тебе все почитают меня как благую и благочестивую, хвалят, ибо ты сам прославил меня как благую; прежде безвестная, я теперь известна всему миру. Ибо как с таким мужем не нравиться всем? Матроны Рима взирают на меня как на образец, и, если их дети похожи на твоих, они считают их красивыми, теперь и мужчины, и женщины стремятся перенять отличия, которые ты, как учитель, явил. Теперь, когда все это отнято, я, твоя жена, изнываю в печали, была бы я счастлива, если бы боги даровали мне мужа [меня] пережившего; но даже и так я счастлива, поскольку твоя я есть, была и скоро буду после смерти 14 . Голос овдовевшей Паулины и сегодня звучит живо и убедительно в своей преданности и скорби, и все же мы не должны забывать, что язык, на котором она оплакивает мужа, имеет и публичный аспект. Рассказ Паулины об общем религиозном опыте дополняет cursus honorum Претекстата и наделяет его достоинством от прожитого и прочувствованного опыта. Гражданские