широкое распространение христианских литературных форм среди обеспеченных и образованных классов привело к новому, возможно беспрецедентному, вниманию к проблеме того, как читательницы воспринимают христианских героинь и как сами героини могут быть адаптированы для служения духу. Наиболее проблемным было то, как женщины будут интерпретировать связь между христианским совершенством, выраженным в мученичестве, и сексуальным воздержанием, которое стало с ним ассоциироваться. И хотя поначалу аскетическое движение служило дополнением к узкому спектру священных ролей и духовенства в христианстве, в итоге оно привело лишь к большему ослаблению религиозной идентичности женщин и мужчин, которые не могли претендовать ни на духовенство, ни на аскетический статус. Для замужних женщин эта проблема была особенно острой, поскольку символическое положение женщин как представительниц домашнего хозяйства делало их особенно уязвимыми перед лицом эрозии domus как центрального образа социального воображения. Пастырская проблема обращения к matrona , которая чувствовала себя отчужденной растущим престижем аскетизма, неоднократно появляется в самых неожиданных местах духовной литературы V и VI веков. И сейчас мы обратимся к агиографическим «романам» Рима V и VI веков. Эти изобретательные перепрочтения христианского романа представляют собой лучшие наши свидетельства реакций читателей на романтическую героиню апокрифических деяний. Очередная серия повествовательных субверсий покажет, что христианские писатели серьезно относились к проблеме того, насколько особенности литературной героини впечатляли реальных женщин. Увидим мы и то, что аскетическое христианство, которое приходило на смену постепенно утрачивающей свои позиции гражданской религии, было вынуждено столкнуться с новыми трудностями.

6. Заключенная героиня

6. Заключенная героиня Финальная серия текстов – Gesta (деяния) римских мучеников – дает нам некоторое представление о том, как matronae пытались осознать изменения их статуса, вызванные христианизацией. Малоизвестные, однако сохранившиеся в необычайных количествах, Gesta являют собой благочестивые художественные произведения, написанные в Риме в V и VI веках для прославления мучеников города. Отличить Gesta от доконстантиновских деяний мучеников можно по их романной форме. В частности, героиня в них рассматривается еще и через оптику римской церкви, в момент, когда последняя как раз встраивается в налаженные практики средневековой религиозности. В большинстве случаев Gesta используют новый образ героини как воплощения христианской чистоты и духовной силы. Однако, если внимательно приглядеться, становится понятно, что Gesta отражают и некоторое беспокойство в связи с трансформацией героини. Судя по всему, беспокойство вызывал вопрос о том, будет ли аскетическая героиня в своем новом обличье вести за собой matronae , от которых во многом стала зависеть церковь, или же она будет их отторгать. Более 100 лет назад Альберт Дюфурк предположил, что Gesta создавались для продвижения римского культа мучеников, которые, в свою очередь, являлись основным инструментом для борьбы католичества с манихейством. Как известно, манихеи были настоящими чемпионами строгого аскетизма, католические же писатели еще со времен Иовиниана вынуждены были признавать благо брака, дабы не оказаться обвиненными в ереси. Дюфурк утверждал, что к середине V века, времени правления Льва Великого, ситуация переменилась и католики соревновались с манихеями за право претендовать на аскетический идеал 1 . Поскольку с момента публикации работы Дюфурка Gesta не изучались, его гипотезу сложно оценить. Однако же Gesta часто объединяют мученичество и девственность 2 , и вполне возможно, что целью этих текстов было поддержать католическую идею ценности человеческого тела в противовес манихейскому дуализму и вместе с тем предотвратить монополию манихеев на аскетическую добродетель через описания героических страданий мучеников. Создавая своих героев и героинь, авторы Gesta переплетали повествовательные принципы античного романа и апокрифических Деяний апостолов вокруг целиком или отчасти вымышленных персонажей. Этот процесс литературного слияния и повторного использования привел к неразличению границ между духовными испытаниями доконстантиновских мучеников и аристократических дев Рима V века. Таким образом,