— Тогда ой. Попадёт пароходчик по полной.

— Вот и я о чем. В эти времена кредитами не раскидывались. Больше на доверии. А кто он для местных? Свой или чужак? Не известно пока нам. Ну, скоро все выяснится. Главное не спешить карты раскрывать и особенно поначалу меньше языком трепать. Выслушаем его стоны и вопли, что на Руси песней зовутся…

— Ага, плач иудейского гостя, — со смешком кивнул Торопов.

— Типа того. Информацию соберем, выводы сделаем, а потом изумим его нашими вариантами.

— Что еще за варианты? — не понял друга Артем.

— Сам пока еще не знаю. Надо будет по ходу переговоров соображать исходя из того, как карта ляжет.

— Ну, смотри. Только сильно не борзей. — Попытался он урезонить уже слегка опьяневшего от легшего на свежие дрожжи новой порции алкоголя Вяче.

— Все будет ровно. Не дрейфь.

Немного помолчав неугомонный Хворостинин задал новый вопрос.

— Слушай, а кто он вообще? Ты о нем что-то знаешь?

— Откуда?

— Надо расспросить местных. Вот хотя бы Петьку-кочегара. Он парнишка простой, все что знает и не знает, разболтает. Давай, зови его сюда, успеем раскрутить — время еще есть.

— Петруха, подь сюды! Давай, излагай в деталях. Что за фрукт твой хозяин. Что хорошего про него можешь поведать нам?

Кочегар оказался на удивление словоохотлив, оно и понятно, у машины поговорить не с кем, вот и отвел душу. Доложил пусть и путанно, зато образно и в подробностях. Выходило, что Дмитрий Мошкин стал владельцем парохода всего пару недель назад.

Достался ему корабль в наследство от тетки — богатой омской купчихи Надежды Путиной. А уж как при наличии прямых правопреемников он умудрился изловчиться и заполучить столь ценный ресурс история умалчивала.

Конца восьмидесятых годов девятнадцатого века постройки, изрядно уставший от жизни и пары десятков навигаций, но всё еще крепкий паровой буксир с привычным уху любого советского школьника названием «Пiонеръ».

Так же, по словам Петра, сам Мошкин человек резкий и крутой. Сильный, решительный и склонный при случае пускать в ход увесистые кулаки. По крайней мере, матросам регулярно от него перепадало «на орехи за всякие огрехи» как пояснял наказуемым с некоторой даже претензией на рифму сам новоявленный владелец корабля.

— Да он мажор! Натурально! По всем признакам.

— Ко мне во взвод такие изредка попадали. Гонору у них хватало лишь на первые полдня. Потом либо соображали, куда попали, либо личный состав выписывал командировку в санчасть на недельку. Полы мыть, пока физиономия снова не начнёт в двери пролазить.

— Во. Тоже схема рабочая. А что если он сам поджог устроил? Те три архаровца явно не случайно мимо проходили. Захотел всё сжечь и страховку получить? Тогда что?