— Тогда по картошке?

— По картошке!

— Ура! — закричала дочка.

* * *

На стол Кузнецова легла анонимка. В ней сообщалась, что советник Басов — «моральный разложенец и в высшей степени подозрительный тип», не имеющий права находиться рядом с Генеральным секретарем. «Таким людям, — писал неизвестный автор, — не место не то, что в окружении советского руководства, но и в профессии». Аноним утверждал, что при живых жене и дочери советник крутит шашни с посольским врачом Маргаритой Берсеневой и неуважительно высказывается по поводу политики партии и правительства'. В качестве доказательства отправитель сообщал, что видел, как третьего мая в восемнадцать часов Басов зашел в квартиру врачихи и покинул ее только под утро.

Игорь Прокопьевич прекрасно понимал, откуда растут ноги, и был уверен, что все, изложенное в письме без подписи, является наветом, но отреагировать был обязан. В противном случае (а возможно, и уже) следующий донос полетит прямиком в Москву. И тогда уже самого Кузнецова обвинят в том, что он покрывает проделки зятя замминистра.

«Как же это все некстати», — подумал Игорь Прокопьевич. Вместо того чтобы заниматься Марфой Григорьевной, ему придется тратить время на кляузу, состряпанную ею или ее мужем.

Кузнецов попросил зайти Маргариту Сергеевну. Нельзя сказать, что Берсенева обрадовалась, но и отказать полковнику не посмела. На этот раз докторша не стала прихорашиваться, а пришла к резиденту в белом халате и удобных туфлях на невысоком каблуке. Никакого намека на женщину-вамп. Перед полковником сидел обычный, слегка уставший медицинский работник, которому не было дела ни до каких интриг и авантюр.

— Рита, прости, что сорвал с рабочего места. Присаживайся, есть тема для разговора, — он протянул ей листок.

— Что это?

— Почитай. Тебя касается.

— Что за хрень? — Маргарита Сергеевна возмущенно повысила голос. — Мы же с вами поставили точку в этом деле!

— Очевидно, не все об этом знают, — сухо ответил полковник. — Рита, вспоминай…

— Что я должна вспоминать?

— Что ты делала вечером третьего мая?

— Что бы я не делала, Басов в этом, совершенно точно, не участвовал.

— Да понимаю, я. Но и ты пойми. В наших общих интересах опровергнуть этот навет. Так что там было в этот день?

— Третьего мая?

— Да, третьего.

— Так мы с Амвросием Маркеловичем готовились к приему. Последние штрихи. Я ему помогала по просьбе Серафимы Павловны.

— Говорил я тебе…

— Да что тут такого, мне самой было интересно, как это все происходит, не только же профосмотры делать.

— Ладно, ладно, я ничего такого не имел в виду.