— Так что, Амвросий Маркелович, инвентаризуем остатки на складах?

— Не знаю, что вы там задумали, моя дорогая, но я не собираюсь позориться перед всем дипкорпусом. Люди уже привыкли: у советских самые лучшие и самые вкусные приемы. Некоторые наши враги, может, и отклонили бы приглашение товарища Истомина, да только желудок не обманешь! — надулся Иванов.

— Вот и отлично! Когда холодильник ломится от еды, каждый дурак на стол накроет! И только Мастеру по плечу устроить роскошный… Кстати, что будем делать: буфет, фуршет?

— И что мы по-вашему можем сделать? Накормить гостей немецкими сосисками с горчицей? Мне этого до смерти не забудут. Через ваши старания я поеду в Сибирь перловку варить геологам!

— Сразу в Сибирь?

— А куда?

— Далась вам эта Сибирь, Амвросий Маркелович!

— Поживете с мое — перестанете задавать глупые вопросы и лезть с глупыми инициативами.

— Давайте не будем обострять. До приема — всего-ничего. Отменять его никто не собирается. У нас с вами два пути: решить вопрос собственными силами или заказывать борт из Москвы, но тогда наш прокол станет достоянием всего министерства.

— Уж лучше борт из Москвы, чем сосиска с горчицей.

— Так будем работать или я пошла? Своих дел хватает.

— Да чего вы хотите?

— Что из деликатесов и в каком количестве у вас есть?

— Пойдемте!

— Дайте, пожалуйста, лист бумаги и карандаш.

— Пишите здесь, — он протянул ей картонку с меню и химический карандаш.

— Как скажете, — она не стала спорить с шефом.

Амвросий Маркелович открыл большой промышленный холодильник. На полках сиротливо жались десять банок селедки, две большие банки черной зернистой икры, немного лососевой и килограмма три осетрового балыка.

— Не густо! — сказала Берсенева.

— А я о чем? — рыкнул шеф.

— Пишем выход.

— Что тут писать: килограмм черной — это сто тридцать канапе, два кило красной — двести шестьдесят, приблизительно столько же выйдет с балыком. И селедка, селедка, селедка…

— Значит так, — Маргарита Сергеевна не на шутку разозлилась, — с холодильником вашим все понятно. Если не хотите, чтобы Царева инициировала проверку, делайте ровно то, что я вам скажу!

— Как вы смеете? — голос повара сорвался на фальцет.

— Амвросий Маркелович, есть другой способ привести вас в чувство? — холодно спросила она.

Амвросий Маркелович задохнулся от бесцеремонности этой уже не самой молодой, но все равно наглой не по годам девицы. Он привык к уважительному обращению, к тому, что коллеги и клиенты видели в нем Мастера с большой буквы, волшебника, который умеет создавать неповторимые по вкусу и внешнему виду шедевры кулинарного искусства. И вот он дожил до того, что какая-то нахалка читала ему нотации о том, как из «ничего» накормить две стони человек! Эта невоспитанная докторша совершенно не понимала: в дипломатическом корпусе Бонна уже сложилось мнение о его талантах, и ни за что нельзя было ударить в грязь лицом, не оправдав ожидания гостей. Самое худшее, что может произойти на этом приеме по его части, — это разочарование.