— К сожалению, Степан Яковлевич.

— Излагайте.

— Через неполных семь часов в Шереметьево прибудет докладная записка нашего советника-посланника, адресованная Михаилу Андреевичу, — Стрелец решил не ходить вокруг да около.

— И что вас беспокоит?

— Ее содержание ставит под угрозу успех визита Генсека, а главное — подписание документов об экономическом сотрудничестве.

— Хотите заручиться моей поддержкой?

— Нужно спасать ситуацию! — Стрелец решил идти ва-банк. — Не будет визита, не будет соглашения, не будет технологий, труб и всего остального, в чем так остро нуждается наша промышленность. Мы проиграем экономическую гонку Западу. Сначала в сфере легкой промышленности, а потом и в сфере вооружений.

— Не слишком ли вы нагнетаете, товарищ Басов? — сухо осведомился Дамбицкий.

— Хотел бы я, чтобы это было преувеличением, — парировал Стрелец. — Но вы ведь лучше меня знаете реальное положение дел. Когда мы в последний раз обновляли мощности наших предприятий?

— Сережка сказал, что вы советник по политическим вопросам. Экономика вроде как не входит в вашу сферу ответственности?

— Это с какой стороны посмотреть. Без политического консенсуса никакой договор подписан не будет. Как профессионал я обязан оценивать риски. И сегодня вижу: экономические последствия срыва договоренностей окажутся куда катастрофичнее любого политического компромисса.

— Так чего вы от меня хотите?

— Предупредите Леонида Ильича, что внутри Политбюро грядет атака на его «детище».

— Какое еще «детище»?

— На политику разрядки.

— Так перехватите это злосчастное письмо, пока оно не попало к Михаилу Андреевичу! — отрезал Дамбицкий.

— Это будет опрометчивым решением.

— Почему?

— Потому что сейчас мы знаем, кто его отправил, через кого и что в нем написано. Если мы изымем конверт, отправитель станет искать другой канал, и не факт, что мы узнаем, какой.

— Так в чем его главный аргумент?

— В статусе Западного Берлина. Он бьет по больному: мол, подписание документа будет обозначать переход города под полный контроль ФРГ.

— Ну и черт с ним!

— Не все так считают. Хотя, по большому счету, в сравнении с тем, что поставлено на кон, это, просто цена компромисса.

— Константин… э-э…

— Иванович.

— Константин Иванович, я вас понял. С вас прогулка по Бонну. И шалопая моего активнее привлекайте. Пора ему уже становиться на собственные ноги.

* * *

Альбина готовилась к приему. Широко распахнув дверцы шкафа, она инспектировала наряды и не находила решения, которое могло ее удовлетворить. Шелк, шифон, кримплен… Одно казалось старомодным, другое — слишком легкомысленным, а синее не подходило по сезону. Она начинала злиться: до заветного вечера оставалось всего ничего. Альбина понимала: если хочешь выглядеть лучше всех, во всяком случае, лучше коллег юбках и жен коллег мужа, нужно бежать в магазин.