Два слова.
Я хмыкаю, оценивая время на экране — почти одиннадцать.
Я:До утра не подождешь?
Я уже за рулем и прикидываю, что и в каком районе еще работает в это время суток. Независимо от того, что она ответит, я ей эту хрень все равно найду. Спрашиваю просто так. Потому что нравятся наши с ней короткие словесно-пиксельные перепалки.
Соска:Могу, но не хочу.
Я:Ок.
Соска:И еще манго — большой и сочный. И мини-бананы. И чернику. И кедровые орешки!
Я:И посадить под окном сорок розовых кустов, Ваше Величество? [Отсылка к фильму «Золушка» ]
Соска:Хорошая собака!
Глава шестнадцатая: Санни
Я бросаю взгляд на крепко спящего в кроватке Ромку — он раскинулся на спине, как морская звезда, дышит ровно и спокойно, и минуту назад сбросил одеяльце, которое я заботливо на него накинула. В комнате комфортная температура, так что я, засунув в известное место свои мамские рефлексы, убираю одеяльце в стоящий рядом комод. Глажу по голове посапывающего рядом с кроваткой Гарма и, взяв видеоняню, выхожу из комнаты, прикрыв дверь до щелчка.
На часах уже почти полночь.
В лофте Аггера так тихо, что я слышу каждый шаг, когда через всю квартиру шлепаю по бетонному полу в сторону кухни. Ставлю чайник, достаю чашки. Потом беру апельсины и пытаюсь сделать фреш. Зачем? Для чего?
Пытаюсь занять руки, потому что за целый день в голове такая мешанина, что в маленьком пространстве моего мозга не хватает полочек, чтобы как-то все разложить и структурировать. Пытаюсь занять руки делами — рисовать что-то на планшете, но не получается. Перед глазами все время хоровод картинок: то красивые татуированные пальцы у меня на груди, то эти же пальцы, сжимающие смертоносное оружие над телом моего отца, то потом они же, мягко и безопасно прижимающие к груди спящего Ромку.
Где тут правда, боже? Во что верить? Снова поддаться на провокации тела и уступить, не задумываясь о том, что кажется слишком запутанным и сложным? Раньше я всегда так делала — если какая-то задача была невыполнимой для моей извилины, я просто переставала ее решать и бралась за то, что по силам. А сейчас я сижу в пустой кухне в квартире Аггера, одетая в один шелковый лоскуток, который с натяжкой можно назвать ночнушкой, смотрю на часы и чувствую, как мое сердце начинает выскакивать из груди, потому что его до сих пор нет. И голова рисует настолько страшные варианты «причин задержки», что хочется начинать выть уже сейчас.
Если с ним что-то случится, Санни, во второй раз ты это уже не вывезешь.
А с ним каждый день может что-то случится, потому что я знаю, во что он теперь играет. И что у него идет кровь, потому что мой Доберман — нихрена не бессмертный.