Он легко подхватывает Ромку на руки. Сын сразу обнимает его за шею, устраиваясь поудобнее, словно так и должно быть.
Я киваю, пулей вылетаю из ванной, наваливаюсь на дверь и прикладываю ладони к раскаленным щекам.
Глава пятнадцатая: Аггер
— Александр Дмитриевич, Рихтер ждет, — негромко докладывает Макаров, отрывая меня от разглядывания панорамы города через лобовое стекло.
Я киваю, выхожу из машины. Ресторан закрыт «на спецобслуживание». Внутри — полумрак, тихая музыка и один единственный накрытый стол, на котором классический джентльменский набор — две чашки кофе. Рихтер сидит за столом, расслабленно закинув ногу на ногу. Несмотря на сегодняшний жаркий как ад день — на его левой руке перчатка. Он весь покрыт ожогами, по крайней мере видимая часть точно — шея, ключицы, начало груди, то, что видно в вырезе рубашки. Все это выглядит крайне зло, даже мне с моим воображением трудно представить, что там за месиво с его рукой, раз он ее так старательно прячет. Хотя ходят басни, что это скорее элемент психологического устрашения, мол, когда Рихтеру нужно на кого-то надавить — он ее просто снимает.
Впервые мы столкнулись около двух лет назад, когда я только встал на ноги, влез в это криминальное болото и начал потихоньку отгрызать сферы влияния. Мы не сразу друг на друга вышли, потому что до определенного момента не толкались локтями. Когда впереди замаячил явный конфликт, Рихтер первым вышел на контакт — предложил увидеться и обсудить ареал обитания.
Будет сильным преувеличением сказать, что мы с ним друзья. В нашем мире над этим словом обычно смеются. Но Рихтер один из немногих, кто держит слово, и кому я доверяю даже те вещи, которые давно перестал «сливать» Волкову.
Мы с ним два хищника, договорившиеся не охотиться в одном лесу — и нас обоих это целиком и полностью устраивает.
— Аггер, — Рихтер слегка наклоняет голову. Голос у него такой, что «неискушенному слушателю», наверное, сразу захочется застрелиться. Возможно, тоже последствия ожога. — Вид у тебя какой-то… недоёбанный.
Над моей молчаливой «какого хрена?!» реакцией, беззлобно посмеивается.
До сих пор не могу привыкнуть, что он каким-то образом читает людей как телепат, и каждый раз слегка меня этим подбешивает, потому что я, вообще-то, как никто научился делать каменный ебальник.
Весь сегодняшний день я намеренно превратил в марафон. Встречи, звонки, порт. Загонял себя так, чтобы к вечеру мышцы гудят, а мозг, наконец, перестал транслировать «кино» о том, что мне хочется сделать с мелкой. Хотя это так себе облегчение, потому что в горле до сих пор стоит вкус ее прерванного стона, а на пальцах остался аромат ванильного пломбира, смешанный с запахом возбужденной женщины. Прошлую ночь я провел на балконе, выкурив полпачки. Глядя на спящий город, пытался выжечь в себе желание забраться к ней под одеяло и продолжить. Ночью не удалось, днем тоже и, судя по комментарию Рихтера, я до сих пор на взводе.